«Как в молодые годы», – глядя на него, подумал Виталий, а в следующий момент обнаружил, что уже и сам стоит, а не сидит.

Бежать до главного шлюза пятисотки долго не пришлось. Нечто, упакованное в прозрачный ультрапластовый мешок для образцов и вещдоков, лежало прямо у подвижной бронеплиты, в данный момент полностью задраенной, судя по индикации.

Красин, по праву начальника возглавлявший забег, оглянулся и слегка посторонился.

– Что скажешь, штабс?

Виталий протиснулся поближе, присел, потянулся к трофею. Ультрапласт хоть и был прозрачным, но не кристально. А поскольку мешок был довольно большим, номер два, значит, толстым и крепким, содержимое его просматривалось, словно через мутное стекло, – не очень четко.

Примерно через секунду Виталий сообразил: в мешке лежит почти полный фрагмент стыковочного блока, какие стоят на «Джейранах». Слегка покореженный, но очень легко узнаваемый. Со стандартным – теперь кажущимся скудноватым – набором шин и разъемов.

На Тигоне, конечно, уже давно толкутся тройцы и семеновцы. Но что-то Виталию подсказывало: отношение этот блок имеет к кораблю покойного лейтенанта Ярина, а не к какому-либо другому «Джейрану».

– Вот, значит, что у вас за экскурсии, – проворчал Виталий не без ревности в тоне.

– Отставить, штабс! – моментально вмешался Красин. – Дети работали по моему прямому приказу. Давайте-ка, перетащите это в багажник – и ко мне в кабинет, подобьем результаты. Пошли, Валюшка!

Сытин с готовностью схватился за вещдок. Виталий – без готовности. И без удовольствия. Он крайне не любил ситуаций, когда не владел всей информацией по расследованию, которое вел. И еще сильнее не любил, когда от него что-нибудь скрывают, а он не знает зачем.

Когда они с кадетом вошли в каюту мастера, Валюшки внутри уже не было. Красин, стоящий посреди свободного пространства спиной ко входу и с заложенными за спину руками, обернулся, пригладил редковатые волосы от лба к затылку и коротко скомандовал:

– Штабс – садись, кадет – докладывай!

Виталий не успел умоститься в уже привычном кресле у начальственного стола, как Сытин заговорил, громко и официально:

– В девять семнадцать по вашему приказу вылетели на поиск в квадрат… (тут кадет воровато взглянул на экран наладонника)… тридцать восемь-четырнадцать. Цели достигли в десять-ноль-шесть и вместе с капитаном Ищенко немедленно отправились в пеший осмотр. От бота, как и было приказано, дальше тысячи метров не удалялись. Точку кругового поиска меняли четырежды, на пятом радиусе искомый модуль был обнаружен среди россыпи камней сравнимого с ним размера. Модуль заметила капитан Ищенко и сразу же дала знать мне. Я немедленно присоединился к ней. Первичный осмотр показал, что модуль имеет незначительные механические повреждения; по первому впечатлению, их причиной могли послужить нештатный демонтаж и падение с незначительной высоты. Конкретно – одна из шести вакуумных сшивок не была разблокирована полностью. В результате приложенного при демонтаже механического усилия модуль в районе этой нерасстыкованной сшивки деформировался, внешний слой спот-покрытия в нескольких местах надорвался, а края его загнулись. Интерфейсные разъемы и сростки видимых механических повреждений не имели. Завершив осмотр и видеофиксацию, мы с капитаном Ищенко упаковали модуль, погрузили на бот и немедленно вылетели обратно, по хронометрии в четырнадцать двадцать девять. Результаты осмотра и видео готов слить.

– Сливай, – удовлетворенно кивнул мастер, подошел к столу и оживил прием на рабочем терминале. – У тебя все?

– Так точно, мастер! – ответил кадет.

– Тогда марш в столовую, а потом отдыхать до особого указания.

Красин покачнулся с пяток на носки и, чуть склонив голову набок, одобрительно поглядел на Сытина.