– Понял, полста семь.

На старте действительно скучала новенькая двухсотка с упомянутым номером. Едва Виталий приблизился, вскрылся люк и откинулся короткий трапик.

– Вежливые, ядри вас в корень, – гулко пробурчал Виталий, отчего маска немедленно подпотела изнутри. – Гостеприимные…

Поднявшись, он отключил подогрев костюма и содрал маску с лица.

Двухсотка была и впрямь из новых, причем совершенно незнакомой компоновки. Привычной была только пилотская кабина; от остального салона она была отделена не полноценной переборкой, а только пузатеньким комингсом-бубликом. По левому борту располагались пассажирские места – два ряда по два кресла, по правому сразу за комингсом штурманский стол, а дальше уже настоящая переборка, за которой могло прятаться что угодно: и камбуз, и гальюн, и микролаборатория, и мастерская. В корме все было более-менее привычно – там явно мехзона, движки и ЗИП-рундуки в изрядном количестве.

Если честно, эта двухсотка живо напоминала автоном-боты для рейдов в ближнем космосе, причем рейдов сравнительно затяжных. На неделю, скажем. Глайдер-соточку в такой рейд точно не пошлешь; обычную двухсотку можно, однако будет крайне неудобно. А вот автономы для этих целей и собирались, но выглядели они несколько иначе – например, сидячих пассажирских мест в них не имелось вовсе, а в целом обстановка напоминала самоходные автофургоны для путешествий или внутренность крейсерских океанских яхт. В стаде подобная машинерия для развлечений была весьма популярна.

– Здоро́во, капитан! – вторично поздоровался говорливый ангел, на этот раз вживую. – Садись, пристегивайся.

В кабине за штурвалом (слева – как машинально отметил Виталий) сидел молчаливый ангел в оперативном шлемофоне. Он коротко обернулся и так же коротко взмахнул рукой, на миг оторвавшись от штурвала. Наверное, поздоровался.

Говорливый тем временем развернул на сто восемьдесят градусов одно из передних пассажирских кресел и со щелчком зафиксировал откидной столик в горизонтальном положении. Теперь он и Виталий могли сесть друг напротив друга, будто в столовой. Правда, картину портило второе кресло, неразвернутое, по-прежнему обращенное к столешнице спинкой.

Едва Виталий сел и пристегнулся, навалилась перегрузка. Двухсотка рванула в мутное небо Тигона, и нельзя было не оценить мастерство пилота, поднявшего ее.

Кажется, молчаливый ангел летал не хуже оперативников R-80. Это как минимум. А может, и лучше.

– Как к вам обращаться? – зачем-то справился Виталий.

На ответ он не особенно рассчитывал, однако, к его несказанному удивлению, ангел ответил. По-своему, по-ангельски:

– А какая разница? Ну, скажем, Иван Иваныч. И лучше на «ты».

– А к нему? – Виталий движением головы указал на пилота.

– К нему – Петр Петрович.

– Без званий?

– Без званий, – подтвердил Иван Иваныч.

– Осознал, – кивнул Виталий. – Слушаю дальше.

– Что рассчитываешь услышать? – с ленцой поинтересовался Иван Иваныч.

Виталий пожал плечами:

– Не знаю. Что изволите сообщить, на то и рассчитываю.

– Пока я изволю спрашивать, а не сообщать. Для начала меня интересуют твои соображения по поводу стыковочного модуля.

– Которого? – уточнил Виталий. – Базового или расширенного?

– Обоих.

Виталий помедлил, собираясь с мыслями. Потом заговорил:

– Насколько я понимаю, в поиск Ярин ушел на стандартном «Джейране Соло-М». И блок там, я думаю, стоял базовый. Теоретически это можно было бы выяснить по логам стыковки, но в нужном месте логи затерты. Наверное, вами. Не слишком удивлюсь, если в конечном итоге окажется, что замена блока на расширенный в итоге и стала первым шагом к катастрофе.