– Другими словами, конечной причиной смерти Ярина была стыковка?

– Смерти Ярина – не знаю. А вот причиной нештатной посадки и всех последующих проблем – очень может быть.

Иван Иваныч задумался. Потом встрепенулся и продолжил допрос:

– Тип и модель второго корабля ты определил?

– Так его же не было! – сдержанно удивился Виталий.

– Это для внешней публики не было. Сейчас я тебя изнутри спрашиваю.

– Ну раз изнутри, – покорно вздохнул Виталий. – Нет, не определил. Я его и не видел почти. Тик снялся без проблем, но сервис-коды у него нестандартные, хрен чего по ним определишь. В смысле – навскидку. Надо запрос делать, но я не успел, корабль вы умыкнули к себе.

– Даже приблизительно не можешь предположить? На что он похож хотя бы?

Виталий снова подумал, прежде чем ответить:

– Судя по размерам – или большая двухсотка, или маленькая трехсотка. Никаких характерных особенностей мне зафиксировать не удалось. В сущности, глазами я видел только грубый силуэт на сканере операторов да немного обшивки вокруг мидельного стыковочного блока. И все.

– А вот, гляди, – Иван Иваныч неожиданно протянул ком экраном к Виталию. – Так узнаешь?

На экране наличествовал борт на фоне тигонского пейзажа. По очертаниям корпуса он походил и на «Шикотан», и на «Кромлех», и даже кое в чем на «Джейран», хотя, очевидно, был почти в полтора раза крупнее последнего. Однако расположение инжекторного кольца и особенно форма и угол примыкания кормовых стабилизаторов казались совершенно непривычными. И еще корабль выглядел странно лобастым, словно проектировался под заходы в более плотную, чем земная, атмосферу.

– Это не серийник, – сказал Виталий уверенно. – Либо штучная сборка, либо…

– Либо что? – поторопил Иван Иваныч, когда пауза стала совсем уж невыносимой.

– Либо он собран не нами, – закончил мысль Виталий.

Иван Иваныч очень быстро оглянулся на пилота, но тот был всецело поглощен управлением, хотя, вне всяких сомнений, все прекрасно слышал.

– Скор ты на выводы, – проворчал Иван Иваныч.

– Но вы ведь именно этого от меня и ждали, не так ли?

– Давай на «ты», капитан. Успеем еще «повыкать» начальству.

«Ну вот, – подумал Виталий чуточку отстраненно. – Вот все и прояснилось. И что вы за спецы такие крутые, и чем занимаетесь, и почему R-80 вам, с одной стороны, мешает, а с другой – хрен вы без нас обойдетесь».

– Ладно, насчет корабля, которого не было, твое мнение я услышал. А что скажешь по своей прямой миссии, по «Джейрану»? Только не надо шпарить по отчетам, мы их читали. Интересует то, что в отчеты не попало, неважно, по какой причине. Недостаточно данных для уверенных выводов. Выходит за рамки разумности. Что угодно, о чем не хочется говорить вслух. И не бойся озвучивать невероятное и фантастическое, как раз это нас больше всего и интересует.

– Да нет у меня никаких мыслей, ни невероятных, ни фантастических, – уныло протянул Виталий. – Я же не успел ни хрена, кроме как в снегу поковыряться. Даже в дневник Ярина заглянуть не успел. Нижний корабль – и тот стажер мой раскапывал, а не я. Не могу я никаких выводов делать, данных мало. Исчезающе.

– А обычно у тебя больше данных?

– Обычно – значительно больше. Результаты осмотров, логи системы, бортжурнал, расшифровки черного и белого ящиков… Да много что, включая даже живых свидетелей. Свидетели не очень часто, конечно. Но и не могу сказать, что чрезвычайно редко. В десяти-пятнадцати процентах случаев. Ну, может, в двадцати. А тут… Вы же в курсе, все мои данные у вас.