Как выяснилось чуть позже – это окуривание заодно снимало накопленную электростатику.

Пройдя вторую мембрану, они с Иван Иванычем сняли маски с перчатками, миновали еще одну арку, уже без мембраны, и наконец-то очутились внутри купола. Весь центр занимал космический корабль – тот самый, с которым стыковался яринский «Джейран» и который Виталий не смог идентифицировать. Покоился он не на грунте, а выше, на ажурной системе опор, так, что исследовать днище не составляло никакого труда. Ко входному люку вел самоходный космодромный трапик; люк в данный момент был не только закрыт, но и, насколько мог видеть Виталий, задраен, как в ходовом режиме. Наглухо.

Вдоль стен купола по всей окружности виднелись столы и стеллажи с приборами, научная аппаратура, периферия исследовательских киберов, распределительные щиты силовых установок и экраны, экраны, экраны – бесчисленное количество экранов. На некоторых змеились графики, статичные и анимированные, на других застыли таблицы с данными, по третьим ползли бесконечные вереницы цифр и букв. Некоторые работали в видеорежиме, показывая фрагменты обшивки или обвесов корабля. Некоторые – в режиме связи, чаще всего вида «говорящая голова». Люди в одинаковых светло-серых комбинезонах сидели перед экранами и за столами, сновали между стоек и стеллажей, тащили на себе инструменты и кабели, катили на тележках и столиках с колесами разнообразные приборы, тихо переговаривались меж собой и с головами на экранах. Киберов тоже хватало: некоторые шныряли под ногами, но бо́льшая часть группами торчала вокруг корабля, словно ожидала команды кинуться на приступ.

Поначалу на Виталия с Иван Иванычем никто не обратил внимания. Однако уже через десяток-другой секунд один из сидящих у экранов вскочил и чуть ли не бегом кинулся навстречу.

– Он? – не здороваясь, спросил человек в комбинезоне у Иван Иваныча.

– Он, – спокойно подтвердил Иван Иваныч. – Капитан, это руководитель исследовательской группы, зовут Геной. Гена, это капитан Можаев, флотский спец.

– Я не флотский, я шуруп, – угрюмо поправил Виталий.

– Мне без разницы, – улыбнулся Гена и протянул руку в перчатке. – Извини, у нас режим, снимать не положено.

– Извиняю, – ответил Виталий немного мягче и пожал ее.

Перчатка на ощупь мало отличалась от человеческой кожи – кажется, это была биопленка, которая даже тактильные сигналы передавала в полной мере. Всего и разницы, что белесая, а не телесного цвета.

– Проблемы у ребят сходные, – пояснил Иван Иваныч. – Не могут считать тики и получить пароль на открытие шлюза. А ты, говоришь, раньше считывал.

– Считывал, – подтвердил Виталий и вынул ком. – Сейчас попробую…

В следующие полминуты он без труда активировал инженерное меню, запросил тик, получил его, принял пароль, отослал запрос на открытие шлюза, после чего главный люк напротив трапика весело мигнул индикацией, хорошо заметной даже в ярком свете под лабораторным куполом, с шипением выбросил две дымные струи, разблокировался и открылся.

«Совсем они безрукие, что ли? – недоуменно подумал Виталий. – Что тут у них не считывается и, главное, как?»

Потом он заметил, как Гена многозначительно поглядел на Иван Иваныча, словно увидел именно то, что ожидал увидеть, и этим фактом чрезвычайно удовлетворен.

– Только не болтай, – превентивно осадил его Иван Иваныч. – Все, открыто! Работайте!

Гена хохотнул, победно хлопнул в ладоши и убежал к соратникам. К трапику потихоньку начали стягиваться люди и киберы.

– Что ж ты так палишься, эр-восемьдесят? – с укоризной проворчал ангел, обращаясь к Виталию.