– На волю, в пампасы, – пробормотал кадет, криво усмехнувшись.

– Давай-ка срежем, – сказал Виталий, сворачивая в узкий проход к лазарету.

Кадет удивился, запнулся на миг, но потом с готовностью устремился за мастером. Сумка его тихо шаркала по стенной панели при каждом шаге.

Виталий знал, что из ординаторской есть два выхода: один в этот самый проход, по которому они сейчас шли, а второй – в противоположную сторону, через приемный покой и в короткий зал у самого центрального шлюза. Там обычно перекрыто, но никогда не заперто – лазарет вообще никогда не запирается. А под красную ленточку недолго и поднырнуть.

Ординаторская, к счастью, была пуста. В приемном покое за конторкой сидела пожилая женщина, удивленно воззрившаяся на двоих мужчин в форме, внезапно представших перед ней.

– Все в порядке, свои, – уверенно произнес Виталий, не задерживаясь ни на миг. Кадет просто широко улыбался.

Женщину-медика это вряд ли успокоило, но в итоге она не произнесла ни слова, а Виталий с Юрой спокойно вышли в маленький зал перед лазаретом. Красная ленточка была на месте, около нее дежурил кто-то из экипажа – плечистый коротко стриженный парень в рабочем комбинезоне, то ли техник, то ли грузчик. Виталий ожидал, что парень заметит их и начнет возмущаться или еще как-нибудь проявит недовольство, однако все произошло ровно наоборот: парень оглянулся, смерил взглядом появившуюся из лазарета парочку, а потом задрал ленточку и жестом приостановил пассажиров перед выходом:

– Секундочку, пропустите экипаж!

Пассажиры восторга не выразили, но и возражать не посмели. На несколько мгновений поток замедлился; Виталий с кадетом благополучно ввинтились в плотную толпу. До выхода осталось метров восемь, и шлюз уже был открыт. Народ радостно, но медленно покидал струнник.

Минуты через три они уже шагали по кишке, ведущей от корабельного шлюза к шлюзам зала ожидания, а через пять – по территории струнопорта. Единый людской поток быстро распался на несколько ручейков поменьше, а те в свою очередь на совсем уж тоненькие струйки.

– Высматривай, где больше всего флотских! – велел Виталий кадету. – Авось встрянем на преображенский борт, к струнникам обычно высылают.

Кадет немедленно принялся озираться.

Одно скопление военных Виталий заметил и сам, но там были сплошь шурупы, а значит, направятся они не в Преображенский полк, а куда-то еще.

– Вон! – сказал внезапно Юра.

Виталий взглянул, куда он указывал, и сначала ничего интересного не приметил, однако потом рассмотрел на стене над группой людей в степном камуфляже большую эмблему Преображенского полка. Там даже за стойкой кто-то сидел, склонив голову, и туда образовалась небольшая очередь.

– Пойдем поинтересуемся!

Виталий решительно зашагал к стойке. Юра семенил за ним, едва поспевая.

Когда Виталий пристроился в хвост очереди, Юра изумился.

– Кхе-кхе… Это в каком смысле? – спросил он, к счастью, очень тихо.

– В прямом, – буркнул Виталий. – Сегодня мы тише воды, ниже травы…

Кадет поглядел на начальство долго и пристально. Виталий почти физически почувствовал, как перед его взглядом всплывает эфемерный Иван Иваныч в штатском. Во всяком случае, больше Юра ничего не спрашивал, покорно замер рядом и принялся ждать.

Два лейтенанта с новенькими пилотскими значками на кителях вскоре обернулись. Именно за ними встал в очередь Виталий.

– Вам, наверное, не сюда, – произнес один из них.

Говорил он мягко и чуточку снисходительно.