– Извини, что спрашиваю, – начал он без раскачки. – Но вы теперь по какому поводу? Пропавшая двойка? Или призрачный «Джейран»?

– А разведка разве не в курсе? – ровно поинтересовался Виталий.

Пак досадливо поморщился, отчего вместо глаз у него остались только две совсем уж узеньких горизонтальных риски.

– Я не знаю, чего там в горних высях происходит, но мой шеф за неделю выжрал двухмесячную дозу коньяку, мне ни слова не говорит, зато заставляет строчить километровые отчеты по каждому поисковому рейду. Чувствую себя стажером-салабоном, ядрен-батон, а не замом по разведке гвардейского полка. Двойку, кстати, до сих пор не нашли. И «Джейрана» тоже.

– Вообще, меня интересуют все корабли, на которых в последнее время возникали неполадки, – уклончиво ответил Виталий. – И первое, что я хотел уточнить: не стоял ли на пропавшем «Бекасе» такой же вариатор планирования, как на четвертом поколении «Рамфоринхов»? Не знаешь?

– С ходу не скажу, не помню, – пожал плечами майор. – Я же не инженер, я по другой части. Может, и стоял. Выясняй, если будут проблемы, – посодействую. Как я работаю, ты в прошлый раз вроде видел.

– Видел, спасибо. И оценил. Без дураков.

Виталий совершенно по-детски пожал Паку руку, сразу двумя ладонями. Тот даже смутился.

– Я как раз хотел предупредить, что часть информации по полетам и рейдам внезапно закрыли. Там в основном технарское, я в это сроду не лез. Но раньше, помнится, при нужде мог заглянуть – и заглядывал время от времени. А сейчас глухо, не достучаться ни с кома, ни из канцелярии. Я даже на канцелярский терминал сначала грешил, чуть ремонтников не вызвал, чтоб починили, а потом на шефа глянул и, можно сказать, прозрел. Я знаю, что вы – особые спецы, но сейчас как-то все до того напряженно, аж воздух вибрирует. В прошлый раз, когда магнитоплан с «Рамфоринхом» раскручивали, такого не было. Я вообще за всю службу такого, как сейчас, не припомню. Было как-то по оружейке чепэ, но тогда вроде попроще все себя вели. Пораскованнее. А еще в полку от генштабовских погон и типчиков в штатском было не протолкнуться. А сейчас – пусто, вы первые из Солнечной, хотя времени уже прошло изрядно. И прибыли на струннике. Шишки обычно директом, сам знаешь.

Виталий внимательно слушал. Во-первых, не хотелось терять такого ценного союзника, а во-вторых, начальник разведки был одним из немногих офицеров-преображенцев, кто мог рассказать что-либо реально ценное для R-80. Да и для TS, наверное, тоже.

– Борт нам дадите поносить? Можно двухсоточку, только с гальюном. Не исключаю, летать придется много и далеко.

– Да не вопрос, дадим, – пожал плечами Пак. – Я санкционирую, если проблема в этом. Только зампотеху и механикам сам потом проставишься.

– Всенепременнейше! – заверил Виталий. – И еще одно: можно нас в общагу на то же место? Хорошо там у вас. Все под рукой.

– Если не занято. Коммуналкой, опять же, не я занимаюсь, как легко догадаться.

Виталий удовлетворенно кивнул. В офицерской общаге было и впрямь удобно – особенно то, что, кроме них с кадетом, на верхнем этаже обитали только местные гвардейские преображенские коты, которых и Виталий, и Юра охотно подкармливали, хотя эти наглые, мохнатые и усатые морды и без командировочных харчей совершенно точно не голодали.

– Теперь вот еще какой вопрос, – продолжил Виталий. – На этот раз по части разведки. У вас со служебной почтой в полку никаких нескладух не всплывало в последнее время?

Теперь у Пака глаза округлились, практически до общечеловеческого размера.