И теперь ему предстояло сделать первый шаг. Прочувствовать саму суть. Для этого он проводил дни на краю долины, у вершины, где ветер был особенно сильным. Здесь он мог без опасений использовать силу артефакта на полную, зная, что ловушки, защитные печати и маскировка надёжно скроют всё от посторонних глаз.

Каждое утро он начинал с медитации, опускаясь вглубь себя, чтобы ощутить в пальцах дрожание копья, почувствовать вибрации древнего металла и кости, через которую проходила сила, знакомая ему до боли – сила древних богов.

Потом он вытягивал копьё из хранилища – и в первый же момент, как его ладони обхватывали древко, по спине пробегала звериная дрожь, будто он держал не оружие, а хвост разъярённого зверя, сдерживаемого лишь крохами воли. Но теперь – это было его зверьё.

Для того, чтобы, так сказать, набить руку, Андрей начал с простейших идей. Он создавал плетение метательного копья, как лучник достаёт стрелу из колчана. Однако, с усилением артефакта, это не было больше просто "копьём". Он хотел сделать его продолжением своей воли.

Так он создал первую технику – Тень Копья. Её суть была проста. Он заряжал оружие энергией, вплетая в плетение контур иллюзии и дубликации, после чего метался вперёд, оставляя после себя дюжину фантомов, каждый из которых мог на мгновение отвлечь или даже нанести удар.

Когда он опробовал это на паре диких волков, что забрели в окрестности, результат был устрашающим – все фантомы ударили одновременно, и ни одно животное даже не поняло, что произошло.

– Первое есть. – Мрачно пробормотал он, сворачивая трупы в мешок – на ингредиенты для зелий.

Следующей стала техника, которую он окрестил “Шип Неба”. Она была создана для массового прорыва и разрушения. Для того, чтобы её использовать, он стоял на месте, вложив всё в одно. Внутреннюю силу… Духовное пламя… Дублирующие плетения… Волю подавления… И усилитель, встроенный в артефакт…

И когда он метнул копьё в небо – оно не просто полетело, оно вырвалось, как столб света, пробив облака, оставив за собой огненный след, который не гас еще несколько минут. Он даже испугался, что кто-то мог это заметить.

– Слишком заметно. Пока – не для реального боя. Только в отчаянии. – Сделал он вполне закономерный вывод.

Кроме того, хотя само копьё отлично подходило для дальнего боя, Андрей не забывал и о ближнем бою. Он разрабатывал техники в связке с перемещением. Так появились “Танец трёх углов” – где копьё металось от одного врага к другому, возвращаясь в его руки через пространственный разворот. И “Шаг за спину” – техника, при которой он исчезал с места, а копьё пронзало противника со слепого угла, возвращаясь к нему с другой стороны.

Он тренировался с иллюзорными мишенями, созданными на основе собственных воспоминаний о врагах, что когда-либо его преследовали. Это были ученики секты, которых он помнил… Стражи города… И даже образы Архидемонов, что учили его в прошлом… Всё это было нужно для одного:

“Если я могу победить их в тренировке – я смогу победить кого угодно.”

Но одним из важнейших направлений стало комбинирование воздушного боя и ближнего боя. Ведь копьё позволяло ему не просто летать. Оно позволяло ему резко останавливаться в воздухе… Менять направление движения… Крутиться вокруг своей оси… Взмывать или падать камнем… Всё это он начал встраивать в “Технику Шестнадцати Изгибов” – боевую систему, где атака исходила со всех углов одновременно, и враг терял ориентацию уже после первого выпада.

Каждая часть такой техники сопровождалась определённой ментальной командой, привязанной к рефлексам, и всё чаще движения копья были быстрее, чем мысли.