…………

Небо над родовой усадьбой семьи Лин внезапно потемнело. Облака не двигались, но солнце исчезло. Сначала никто не понял, что происходит. Потом услышали звук – свист ветра, рвущего небо. И вскоре, высоко над крышами старинного поместья, показался силуэт, верхом на сияющем копье. Это была немного странная фигура в тёмном плаще, скрывающем очертания тела. Вместо лица – белая маска, лишённая глаз, рта, эмоций. Безмолвие. Молчаливый Палач. Он не скрывался. Он намеренно показал себя. Старейшины семьи Лин, воины, слуги – все высыпали во внутренний двор, прильнув к стенам и балконам, как к последнему рубежу перед приговором. Отец девочки – господин Лин Жао, с побелевшими волосами, но ещё мощной осанкой, уже стоял посреди двора, со сжатыми кулаками.

– Это… тот, кто уничтожил узел секты Нефритовой Луны? – Прошептал кто-то из младших. Но им никто не ответил. Он молча завис в небе над зданием, где лежала его цель. Копьё под ним излучало холодную, почти божественную ненависть. И эту волну чувствовал каждый, кто хоть раз соприкасался с тенью злобного духа. В том числе – сам дух, гнездившийся в теле маленькой девочки. А потом он начал спускаться вниз. Прямо во двор родового поместья семьи Лин.

В тот миг, когда Андрей вступил на каменные плиты двора резиденции, даже стены этого строения начали вибрировать. Дух, скрывавшийся в теле ребёнка, взбесился. Словно почуяв смертельную опасность, он взревел через уста девочки, и её слабое тело выгнулось в судорогах.

– Он пришёл убить! Спасите её! Не дайте ему приблизиться! – Тут же закричал кто-то, бросаясь к дому. Воины, стоявшие у дверей, отец и двое братьев девочки, обнажили оружие. Они дрожали, но стояли. Они не знали, кто этот человек. Они знали только одно – их сестра, маленький ребёнок, в котором все они души не чаяли, вот-вот умрёт, и они не позволят добить её, кем бы ни был этот убийца с небес.

Но Андрей не спешил. Он приземлился прямо перед ними, так, чтобы копьё ударило древком в каменный пол, рассыпая мелкие трещины от давления. В тот же миг вспыхнули рунные кольца – печати подавления, встроенные в само копьё. Они не были направлены на людей. Они были направлены вглубь особняка. На цель. Дух, сидевший в теле девочки, тут же взвыл. Он бился, царапался, рвался наружу. Лицо ребёнка исказилось. Глаза залились чёрной жидкостью. Из рта вырвался смех старика и плач младенца одновременно.

– Вы не понимаете… Вы его не остановите! – Прохрипела она голосом, не принадлежащим ей.

– Стой! – Выкрикнул старший брат, всё же бросаясь вперёд, крепко зажав свой клинок в руке. Но он не сделал и двух шагов, когда в воздухе хлестнула невидимая волна, и он отлетел назад, как выброшенная щепка. Плащ Святого дрогнул, и в следующий миг никто не осмелился приблизиться. Отец девочки сделал шаг вперёд – и встал на колени.

– Прошу… Не наказывай нас. Мы… Не знали, что это зло. Мы хотели спасти её. Только это. Если надо – забери мою жизнь, только оставь ей шанс…

Маска Пустого Лика молчала. Но голос раздался прямо в их разумах, как приговор:

“Я пришёл не убивать. А иссечь гниль из плоти. Отец, не стой между хир… Лекарем и гниющей раной.”

Потом Андрей прошёл мимо. Больше они не пытались его остановить. Он вошёл в помещение, где дрожала от боли девочка, связанная слабыми печатями удержания. Как только он переступил порог – комната вспыхнула тенями, а затем замерла.

Он поднял копьё, и провёл древком по воздуху. Вспыхнула печать изгнания. Снова – печать опустошения. И затем – зов Души Света. В воздухе завыли духи. Печати обнажили сущность злобного духа, выдавливая его из плоти ребёнка, как червя из сердца.

Девочка лежала, скрючившись, словно её тело больше не принадлежало себе.