— Только не дави мне на железу, — предупредил Огородников, вытаскивая из кармана пальто смятую пачку сигарет.

— На какую еще железу?

— Ну, ту, что отвечает за выработку слез, — ухмыльнулся Огородников, закуривая. — У меня и без тебя хватает этих самых давильщиков. Иногда так жалко самого себя становится, что недолго и в рыданиях зайтись. Один сегодня, например, предсказал недалекую судьбу — меня ждет урна в колумбарии, а кое-кого, между прочим, в гробах из красного дерева хоронят.

Румянцев с интересом посмотрел на Огородникова, прежде таких откровений в его исполнении он не слышал.

Но Огородников уже сменил тему:

— Васнецов, кажется, у тебя работал?

— Он работал не у меня, а в службе безопасности фирмы «Квик»…

— …которую ты возглавляешь, — ввернул Огородников.

— Службу безопасности, а не фирму, — уточнил Румянцев, которому некуда было торопиться. Говорить что-либо сверх того, что он заранее запланировал, Румянцев не собирался.

— Давно он работал у тебя? — не смущаясь, гнул свое Огородников.

— Около месяца, у него, собственно говоря, был еще испытательный период.

— И чем он конкретно занимался?

— Был телохранителем.

— Чьим?

— Семейным. Сопровождал жену и дочь Костецкого.

— А что, им кто-нибудь угрожал? — не отставал Огородников.

— Таково было желание патрона, — дипломатично ответил Румянцев.

— Понятно, коммерческая тайна, — вздохнул Огородников. — Ну и как прошло испытание Васнецова? Оправдал он оказанное ему высокое доверие?

— Нет, не оправдал, вчера утром не вышел на работу. — Румянцева уже тошнило от собственного вранья.

— И вы его не искали?

— Я несколько раз ему звонил, но его телефон не отвечал.

— И все?

— И все, — устало выдохнул Румянцев.

— Поразительное равнодушие к собственному подчиненному, — не удержался от комментария Огородников.

Румянцев покосился на него — Огородников все еще сжимал в руках пачку сигарет. Надо же, так увлекся допросом, что забыл закурить!

— Закуривай, — напомнил он.

— Нечего, — с досадой признался Огородников, — пачка пустая.

— Кури мои, — предложил Румянцев. — Не сочти за взятку.

Огородников покрутил в руках протянутую ему пачку:

— Дорогие?

Румянцев, улыбнувшись, пожал плечами.

— Хорошо платят? — поинтересовался Огородников, закуривая.

— Не жалуюсь. Тебе, слышал, тоже предложения сыплются как из рога изобилия?

— Сыплются, — подтвердил Огородников. — Между прочим, от твоего дорогого патрона эмиссары подкатывали. Уж не тебе ли я обязан протекцией?

Румянцев не стал отпираться:

— Было дело. Костецкий как-то спросил меня, а я ответил, что ты один из немногочисленных профессионалов, еще оставшихся в нашем забытом Богом городишке.

— Последний из могикан! — развеселился Огородников. — Последний из тех, кого еще не купили со всеми потрохами, остальных-то, кажется, уже поимели и по одному, и оптом.

— На меня намекаешь? — без особенной обиды подхватил Румянцев.

— Даже не намекаю, — обошелся без реверансов Огородников, — а так прямо и открыто заявляю в лицо.