— Ваше Императорское Величество, не читали бы все эти пасквили. — произнес визави, кивнув на тетрадь.

— Я сам решу, что мне читать, — очень холодно ответил Леопольд.

— Извините. Я не это имел в виду.

— А что ты имел в виду?

— Гадость же там написана. Дурость. Чего себе настроение портить?

— И много людей так думает?

— Много.

— Что-то не верится.

— Так вы с людьми поговорите. Болтают, будто это все французы устроили.

— Французы… — усмехнулся Леопольд.

— Как есть французы.

— Ладно, — отмахнулся Император, не желавший слушать этот верноподданнический лепет. — Ступай. Новость действительно хорошая…

Но не успел этот царедворец покинуть кабинет Леопольда как туда ворвалась Элеонора Нейбургская. Его третья супруга.

— Это правда?! — выкрикнула она.

— Все зависит от того, что именно ты называешь «этим», — устало потер лицо Император.

— Эта тетрадь! Ты читал ее?

— Как видишь, — указал Леопольд на нее рукой. — Читаю.

— Какая мерзость! — воскликнула она и схватив ее со стола, скомкала и бросила куда-то в угол.

— Было бы славно, если бы ты, моя милая, так расправилась со всеми копиями этой мерзкой тетрадки.

— Расправимся! Все сжечь! Все!

— Боюсь, что это невозможно. Да и какой в этом смысл? Сколько людей ее уже прочитали?

— О Боже! Боже! Что же нам делать?!

Она, причитая, заметалась по кабинету, роняя вещи. Наконец, села на небольшой диванчик заплакала.

— Воды? — спросил муж.

— Вина! И побольше!

Монарх кивнул, и слуга засуетился.

Подсаживаться и как-то успокаивать супругу он не мог и не хотел. У него у самого нервы были на пределе.

— Скажи, — выпив залпом два бокала вина, спросила Элеонора, — кто это сделал? Какая тварь?!

— Что именно?

— Что?! Ты еще спрашиваешь?! Кто написал эту мерзкую тетрадку?!

— Очевидно же. Карл XII Шведский.

— Ты уверен?

— Он уже несколько лет демонстрировал очень странное отношение к невестам. Шарахался от них, как от заразных. Так что… это очень вероятно.

— Тварь! Тварь! Тварь! — натурально выла Элеонора, заливаясь слезами.

— А огласке эту тетрадь предали голландцы. Кто конкретно я пока не смог выяснить.

— Но зачем?!

— Чтобы отомстить Карлу, который разграбил их земли.

— Но ведь это прежде всего бьет по нам!

— От этой тетради пострадали очень многие правящие дома. Не только мы. Но… в Голландии ведь республика. Что ей до наших бед?

Элеонора ожесточила лицо и хищно посмотрела на мужа.

— Что?

— Давай их всех убьем?

— Ты верно шутишь.

— Нет. Всех! Всех до последнего! Я знаю, что в годы Тридцатилетней войны католические войска бывало вырезали целые города еретиков.

— Нам бы сейчас эту войну закончить…

— Полагаю, что Людовик тоже не в восторге от этих писулек…

Императрицу явно начинало нести. Ее истерика прогрессировала. А нет более безжалостного существа во всем свете, чем мать, защищающая своих детей. Тут же, эта тетрадка буквально уничтожала будущее всех ее дочерей.