Пушки тоже были. Дюжина. Легких, коротких, трехфунтовых, полковых. Впрочем, как и обычно он им не придавал особого значения. А тот эпизод под Нарвой воспринял как случайность. Как слабость морального духа его новых германских солдат.

— Ваше величество, — произнес подлетевший драгун.

— Что там?

— Идут. Армия. Но сильно растянутая. Сложно сказать на сколько.

— Если донесения верны, — произнес генерал Адам Левенгаупт, — то русское войско должно быть растянуто на три, четыре, а может и на пять дней пути.

— Точнее не сказать? — нахмурился Карл.

— Нам мало что известно об их обозе. Так что — три дня пути — это минимум.

— Где они накапливаются? — спросил король у драгуна. — Показать можешь?

— Я карты не разумею. Но на словах — недалеко отсюда. На поле, что по дороге к Ниенштадту.

— Где конкретно?

— Там изгиб у горного выхода. Пару верст от городских стен.

— Много их там?

— Я видел только драгун.

— Драгун? У русских? — удивился Левенгаупт.

— Всадники без доспехов и с карабинами.

— Карабинеры. — кивнул король.

— А в чем отличие? — удивился драгун.

— Для нас — никакого. — буркнул Левенгаупт. — Ступай. Благодарим за службу.

Драгун удалился.

— Что будем делать? — спросил генерал. — В обороне за городскими стенами мы получим огромное преимущество при таком количестве войск.

— А смысл в этом?

— Измотать Петра во время осады и контратакой опрокинуть.

— Мы понесем огромные потери во время бомбардировки. Город будет разрушен. Нет. — решительно произнес Карл. — Надо пользоваться моментом. И бить их по частям.

С ним попытались спорить. Но без особого успеха. Так что уже через четверть часа после этого разговора шведская армия начала накопление в южном предполье Выборга и развертывание.

Это требовало времени.

И русские это заметив начали готовится к бою.

Продвинувшись чуть вперед, пехотная дивизия уперла свой левый фланг в скальный выход. Правый же прикрыла кавалерия. Карабинеры и спешно подтягивавшиеся уланы. Перед пехотой, почти вплотную, разворачивался полк полевой артиллерийский. Так, чтобы вести огонь вдоль дороги.

— Государь, — тихо произнес Меншиков, — тебе лучше отойти в тыл. Мало ли?

— Чтобы солдаты узнали, что их царь трус?

— Разведка говорит, что шведов много. Как бы не вдвое больше нашего.

— Я должен быть рядом с моими солдатами, — твердо произнес Петр. — Они должны видеть, что я их не оставил.

— Александр Данилович прав, — произнес Михаил Головин. — Там, под Нарвой, нам могло просто повезти.

— Если я уйду — это подорвет их веру в победу.

Свита продолжила уговаривать царя. Добрые полчаса. Тот упорствовал. Войска же тем временем развертывались. Следующей за уланами второй пехотной дивизии опять же требовалось назначить место. Хотя тут бы уланы успели все втянутся на поле…

— Шведы! — крикнул кто-то.

— Поздно, — хмуро и в чем-то хрипло произнес царь, отмахнувшись в очередной раз от уговоров. — К бою!

Почти сразу после этого полевая артиллерия открыла огонь ядрами по пехоте неприятеля. Они тут вышли из-за поворота сразу на относительно небольшой дистанции.