— Врет?

— Даже если так, то он не желает становиться источником распространения подобной мерзости. Хотя, судя по реакции на осторожное сватовство, он, безусловно, с содержимым тетрадки ознакомился. И, вероятно, не только с ней.

— Сколько вы ему предлагали?

— Два миллиона талеров. Он даже разговаривать не захотел. Сделал вид, что не понимает, о чем речь.

— Пробовали увеличить до трех?

— Мой король посчитал это перебором. Любопытно, конечно, взглянуть на те документы, но не до такой же степени.

— Вы не боитесь, что из принца вырастет новый Карл? Он ведь явно напуган.

— Напуган, — согласился Кольбер. — Но вряд ли он пойдет по стопам Карла. Он не рвется стяжать воинскую славу. Предпочитает больше спокойную жизнь.

— Я бы не был на вашем месте так уверен. Нам достоверно известно, что именно принц стоит за многими изменениями в русской армии. А она, как показали битвы при Нарве и Выборге стала очень неплоха.

— Мне кажется, что этот образ реформатора вокруг него специально создают. Он слишком юн для таких дел.

— Если бы, — усмехнулся посол. — Наши люди беседовали с вдовой Франца Лефорта — одного из сподвижников Петра. И она подтвердила — этот молодой человек с удивительным упорством продвигал свои идеи. Сумев убедить в их правильности и отца, и его генералов. И добиться претворения их в жизнь. А покойный Патрик Гордон, самый опытный генерал на русской службе, так и вообще души в нем не чаял. Из-за его идей и упорства.

— И откуда он их брал, эти идеи? — с легким скепсисом поинтересовался министр иностранных дел Франции.

— Из книг, полагаю. У принца сейчас одна из самых обширных библиотек по военному искусству. Он скупает и жадно читает все, до чего может дотянуться. Не останавливаясь. И, в отличие от Карла, принц сразу не бросается в бой. Он проверяет и пробует. Все. Пытается разобраться. Наш человек в Москве рассказывал, как под руководством принца проводили испытания мушкетов для того, чтобы выбрать наиболее подходящий для армии. Поверьте, это что-то невероятное! Говорят, что и Лефорт с Гордоном — ближайшие в те дни сподвижники Петра, были в восторге. Так что я вас уверяю — считать, что принц не увлекается военным искусством — большое пренебрежение.

— Но почему же он не пытался отправиться в поход?

— А мы этого достоверно не знаем. У них нередко с отцом случаются приватные разговоры. О чем они там беседуют не знает никто. Возможно он и пытался.

Кольбер поджал губы и задумался.

Победа русских под Выборгом заставила задуматься многих в Европе. Если под Нарвой могла иметь место случайность, то под Выборгом… Все это начинало походить на систему. На некую неприятную закономерность.

И в голову невольно приходили весьма вдумчивые реформы Густава II Адольфа, после которых Швеция буквально ворвалась в Европу. И начала там ураганить. Неужели австрийский посол прав и теперь на этом поприще шведов сменят русские?

— Если вы правы, то… у нас у всех проблемы. — тихо произнес Кольбер, после затянувшийся паузы.

— В Вене считают, что принца нужно женить. И максимально вовлекать в дела семейные. Приглашать в гости, вынуждая больше путешествовать. И, вместе с тем, окружать его любовницами и страстями. Чтобы у него голова болела не о том.

— Вы полагаете, это поможет? — вопросительно выгнул бровь Кольбер. — Если у этого молодого человека собрана самая представительная библиотека книг по военному искусству… это многое говорит о нем.