— И они проиграли?

— На голову разбиты. Карл едва ушел. Он с трудом собрал три тысячи человек из своей бывшей армии. Остальные убиты или взяты в плен.

— Невероятно!

— Но факт.

— Хорошо-хорошо. Что там случилось?

— Я установил это очень условно. Крупными мазками. Русские загодя его заметили и выступили навстречу, заняв позиции в поле вдоль дороги, будучи зажаты с флангом лесами. Выставили перед собой все пушки. За ними разместили пехоту. Шведы поступили также, за исключением того, что артиллерии не имели.

— А кавалерия куда делась?

— У русских она стояла в тылу, ожидая обходного маневра шведов. И, заметив его. Атаковала лоб в лоб. Разгромила и обратила в бегство.

— Шесть тысяч русских всадников разбили восемь тысяч шведских? Я правильно понял?

— Да, сир. У половины русских были пики. И они разили им словно старинные рыцари или жандармы. Отчего встречный натиск обернулся для шведской кавалерии катастрофой.

— А дальше?

— Дальше шведы попытались атаковать русскую пехоту. Но отступили под огнем артиллерии. Русские перешли в контратаку, пока шведы наводили порядок в своих рядах. Тут то их и ударили отступающие шведские кавалеристы. Во фланг. Как я понял — им больше отходить было некуда. Только туда. А тех уже, в свою очередь, в тыл атаковала русская кавалерия.

— Их зажали?

— Да, сир. Зажали и полностью изрубили. После этого русская пехота продолжила наступление и в ближнем бою опрокинула шведскую. А кавалерия ее преследовала. Частью. Другой частью отправилась захватывать обоз.

— Недурно… недурно… — покивал Людовик. — Значит наш викинг крепко получил по рогам.

— Очень крепко, сир. Чудом ушел. Петр отправил свою личную охрану его преследовать. Полторы сотни лейб-кирасир. Карл гнал так, что пятки сверкали. Едва сумел оторваться.

— Он может быстро собрать новую армию?

— Только к новой кампании. Но я бы не стал на нее ставить, сир. Шведы были сильны натиском белым оружием. А русские их разбили именно им. Действуя против превосходящих сил.

— А что Габсбурги? Слышно что-нибудь?

— Нет, но их шаги достаточно легко предсказать. Скорее всего в будущую кампанию они постараются привлечь русских для большой игры в Европе. И голландцы.

— А они-то что? Их-то что не устраивает?

— Война, сир. Они свое получили и не имеют ни малейшего желания воевать дальше. Я не удивлюсь, если голландцы сами Петру дадут денег, чтобы он пришел и их победил. Выводя из войны без потери лица. К тому же эта война сильно ударила по их карману.

— Уже посчитали? — усмехнулся Людовик.

— По разным оценкам от пятнадцати до двадцати пяти миллионов талеров. Больше всего, конечно, потеряли от банкротства компании Джона Ло.

— А где сейчас этот Джон Ло? — спросила Франсуаза.

— В России, мадам.

— И что он там делает?

— Руководит основанным им банком. Он сейчас кредитует перестройку их столицы.

— Как интересно, — загадочно она улыбнулась.

— Вы переоцениваете русских, мадам. Я тоже про это думал. Но слишком хитро выходит. А они на поле европейской дипломатии новички.

— Новичкам везет, — пожала она плечами.

— Может и так, но доказательств нет никаких. Шведы действительно грабили отделения его компании. А сколько и где они украли — вопрос.

— Если они награбили пять-десять миллионов талеров, то почему они просят деньги у нас?

— Не могу знать, мадам.