— А вы можете узнать?

— Мне известно, что в Саксонии и Мекленбурге он вел себя как скряга.

— И разве вас это не заставило задуматься?

— Так Карл от природы скряга. — развел руками Кольбер. — Не удивлюсь, что кое-кто из голландцев подсуетился во время войны и постарался разграбить компанию конкурентов. Мне известно, что дело Джона Ло далеко не всем нравилось.

— И все же…

— Голландцам нужны доказательства. Это веские обвинения. К тому же прямо сейчас им обострять с русскими не с руки. Им нужно выходить из войны. Так что…

— Интересно это все, конечно, — произнес Людовик. — Кто бы мог подумать? Голландцы — черт с ними. Если Петр ограничится походом к ним, чтобы помочь им выйти из войны — и ладно. Только попросите с них денег еще и мне. Чтобы я на это смотрел сквозь пальцы. А вот Леопольд. Он ведь вряд ли этим ограничится…

— Полностью с вами согласен, сир. Для него — Петр — это большое преимущество. Достаточно важное, чтобы склонить чашу весов в этой войне в его пользу. Так что, я думаю, он постарается приложить все усилия к вовлечению русской армии в кампанию на Рейне.

— На Рейне?

— Это очень удобное направление. Если русские придут на помощь Евгению Савойскому, то мы окажемся там в весьма плачевном положении. Нашу армию они разгромят. Возможно, что даже также сокрушительно, как шведскую. Или того хуже. Открывая дорогу на Париж.

— Как некстати… — покачал головой Людовик.

— Я считаю, ваше величество, что войну нужно заканчивать, пока Петр не натворил никому не нужных дел. Он достаточно благоразумен. Так что, я думаю, мне удастся склонить его к правильному решению.

— Благоразумен? Он меркантилен как мелкий лавочник!

— Скопидом, сир. Но это делает его предсказуемым. С вашего позволения я предлагаю этим воспользоваться. И перекупить Петра.

— Сколько ему Леопольд предложит?

— У нас есть то, чего нет у Габсбургов. Сейчас уже нет. А именно тяжелые рабочие лошади. Перед войной Петр скупал их разыскивая по всей Европе. Скупал в два, в три раза дороже. Все что получалось. Если мы ему положим тысячу голов, то Леопольду нечем будет крыть. Особенно дополнив это разными рыцарскими прелестями, так близкими сердцу его сына.

— Принц ладно. Но зачем Петру эти кони?

— Обозы возить и артиллерию, если я правильно понял. Ему так хочется.

— Ну… возможно. Это интересное решение. А что думаешь ответить Карлу?

— Я постараюсь узнать, сколько он хочет денег. Если разумную сумму, то можно и дать. Сейчас в противостоянии Россия — Швеция положение аховое. Петру отданы на растерзание все земли шведов на юге Балтийского моря. Если Карл сумеет как-то парировать эту ситуацию, то русские окажутся более сговорчивы. И попросят меньше плату за мир. А лошади, не монеты. Их сложно возить на такие расстояния.

— Разве что в составе армии, — хмыкнула Франсуаза.

— Вы совершенно точно это подметили. Поэтому, я думаю, нам нужно будет подумать о том, как сблизиться с Петром и использовать его в вероятной партии против Габсбургов. Его сын и наследник подходит к такому возрасту, что ему недурно бы подыскать невесту. А у принца де Бурбон-Конти, что ныне правит в Варшаве, есть дочери подходящего возраста.

— Они католички, а он — схизматик. — хмуро произнес Людовик.

— Но не еретик, в отличие от протестантов. Если вы дадите свое согласие, то я постараюсь заручится одобрением Священного престола.