Завод впечатлял.

Дядя царя почуяв большую выгоду сумел развернуться. И теперь имел уже сотню переделочных печей. Пудлинговых, то есть. Не самых больших, конечно. Но по пуду железа в каждой из них получали за плавку. А делали их за три восьмичасовых смены восемнадцать. Что давало поистине чудесный результат для тех лет — тридцать тонн в сутки! С завода, разумеется.

Тридцать тонн!

В сутки!

Лет десять назад столько за год едва-едва вся страна кричным переделом получала. А тут — в одном месте и за год! И то ли еще будет!

Цены на железо это уронило невероятно.

Оно стало куда более доступным.

Что открыло для Льва Кирилловича огромные возможности для производства разного рода инструментов. Ремесленных да сельских. Причем весьма дешевых. А значит доступных населению. Через что с гаком компенсировалось убытки от падения цены на материал. И это — мягко говоря…

Лев Кириллович шел по заводу, показывая свое хозяйство. И на словах строил натуральные Нью Васюки, рассказывая, что в школе при заводе учатся новые работники. И только их нехватка сдерживает дальнейшее расширение передела. По его планам года через три-четыре он как минимум удвоит выпуск переделочного железа.

— Ты попробовал делать пушки?

— А… твое письмо, — махнул рукой двоюродный дед. — Да. Попробовал.

— И как?

— Мороки много.

— Но получается?

— Да как сказать… получаться-то получается. Только бронзовые все равно лучше выходят. Если в том же весе.

— Рвутся?

— Рвутся.

— Надо дальше экспериментировать. По моим расчетам — может толк выйти.

— Ты уверен?

— Я разве тебя обманул с переделкой чугуна? — с ноткой обидой в голосе, переспросил царевич.

— Нет, но…

— Я думаю, что мы можем воспользоваться опытом шведов. — чуть подумав, произнес Алексей.

— А они такие орудия делали?

— Нет. Но у них было очень интересное технологическое решение. Ты слышал что-то про кожаные пушки?

— Слышал только то, что они не прижились. А так… они что, их и правда и кожи делали?

— Нет, конечно. — улыбнулся царевич. — Делали ствол с тонкими стенками. Обматывали его по верху в несколько слоев канатом. А потом обтягивали кожей, чтобы защитить канаты от сырости. Получалось очень легкое орудие, не уступающее боем их полковым пушкам. Но вот беда — хватало его на несколько выстрелов.

— Разрывало?

— Перегревалось. Канаты и кожа очень плохо отводили тепло. Но и разрывы случались, да. Они буквально на два-три выстрела годились. Например, при отражении атаки. После чего их требовалось долго остужать. И это навело меня на мысль. А что, если центральный ствол выковывать, как я и предложил, навивкой на оправку. Но тонкий. Что и легче, и быстрее. Сверху же его обматывать не канатом, а железной проволокой… точнее лентой, да, толстой лентой. Сверху же закрывать это все тонким кованным кожухом.

— Не знаю даже… — как-то задумчиво произнес Лев Кириллович.

— А ты попробуй. Кожух только надевай на горячую, чтобы прижался поплотнее.

— А казну как же делать? Там прочнее надо.

— Еще два-три слоя наматывай. А потом проковывай. Или… хм… выковывай стакан, обтачивай, да надевай на горячую.