|
И она никогда не лгала. Не умела. - Должно быть, и любили же вы ее! - Еще бы! Мы с Марией Робертовной в ней души не чаяли. Мэри особенно любила с ней беседовать. Да и Лада тоже. Она сама подбегала к прибору, который стоял в моем кабинете, и лаем требовала, чтобы на нее надели шлем. Знала несколько сот слов... и даже по-английски. Это все Мария Робертовна!.. - Я уже полюбила ее, свою предшественницу, - сказала Вилена, разглядывая спящую собаку. - Ее предок был заслуженным воином. В то далекое для нас время Великой Отечественной войны он обнаружил и помог разминировать десять тысяч фашистских мин. А сколько его собратьев оказывали тогда помощь раненым, проносили сквозь шквальный огонь донесения, задерживали шпионов, преступников!.. И все эти услуги принимались человеком от собак без малейшего признания за ними примитивного мышления. Видно, предостаточно в нас высокомерия "богоподобного существа", каковым издревле в силу своего невежества вообразил себя человек. - Поговорить бы с ней, когда проснется, - мечтательно сказала Вилена. - Вот! - обрадовался академик. - В этом вся суть. Ежели удастся вам с ней поговорить по душам, ежели окажется она после анабиоза к этому полностью способной, тогда... - и он выразительно посмотрел на Вилену. - Я на все согласна, на все... - Приходите завтра. Попробуем при вас пробудить ее... А там видно будет. С родными поговорите... вот что... Глава пятая.. ХУЖЕ СМЕРТИ Вилена вернулась домой полная надежд и все без утайки поведала, но... одной только бабушке. Та очень рассердилась, стала упрекать ее в эгоизме и легкомыслии, но тоже никому об этом не сказала. На следующий день бабушка повела Вилену в Институт жизни за ручку, как когда-то в первый класс школы. В лабораторию академика Софья Николаевна не пошла. Осталась ждать результатов опыта на улице и все бормотала себе под нос, что вот-де, дожила, что вместо собаки внучку на опыт положат. А внучка ее, Вилена, вместе с академиком Руденко, добродушным толстым профессором Лебедевым из Института мозга и синеглазой лаборанткой Наташей стояла перед прозрачной камерой. За ночь куб подняли из подвала в лабораторию с пластиковыми стенами. Наташа испуганно косилась на Вилену. Режим подогрева был задан автоматам еще с вечера. - Пожалуй, наша спящая из стеклянной стала каменной, - сказал Лебедев и, заметив удивление Вилены, пояснил свою мысль: - Хрупкими, как стекло, мышцы становятся при глубоком замораживании. Сейчас они уже отошли. Лишь бы целы остались нейроны мозга. - Мы усыпляли до Лады предостаточно мелких животных, - заметил академик. - По прежним вашим опытам, Владимир Лаврентьевич, нельзя было судить о сохранении сознания у подопытных животных. |
