— Очень долго рассказывать, — слегка поморщился Сур. — Давайте я для начала покажу вам всё здесь и расскажу, как чем пользоваться. Думаю, после перелёта вы с удовольствием воспользуетесь возможностью отдохнуть в нормальных условиях.

Ванька растерянно покосился сначала на дядю, потом на меня. Капитан медленно кивнул, задумчиво разглядывая аборигена. Смысл этих переглядываний я поняла через пару секунд: кажется, мужчины решили, что наш гид уходит от ответа и пытается что‑то скрыть.

— А почему вы нас по дороге в камерах держали? — полюбопытствовала я. — Чтобы мы не заразились?

— Это были не камеры, — спокойно ответил мужчина, поднимаясь на ноги. — Стандартные жилые блоки, просто ваши были изолированы от остальных.

— И вы вот в таких клетушках добровольно живёте столько времени?! С голыми стенами? А почему нельзя нормальную мебель поставить? — ещё сильнее заинтересовалась я.

— Во — первых, патрульным главное функциональность, и подобные условия не доставляют неудобств. А во — вторых, и это главное, корабль с трудом переносит посторонние устройства.

— В каком смысле? — уточнила я растерянно.

— В прямом, — хмыкнул он и принялся за экскурсию.

Цилиндр в углу оказался местной мусоркой, льдистые призмы — терминалами связи с местным единым информационным пространством, куб посередине — устройством для доставки продуктов. Правда, последними двумя ценными приборами мы (если верить аборигену) пользоваться не могли. Кажется, для этого нужна была та чёрная субстанция, про которую «долго было рассказывать»; во всяком случае, реагировали приборы на прикосновение, а прикасался к ним Сур только через неё. Видимо, команды местная техника понимала в той же невербальной форме, в которой общались между собой патурльные.

Дальше мы покинули комнату через открывшуюся в боковой стене арку, за которой обнаружился совершенно нормального вида коридор, откуда точно такие же арки вели в отдельные комнаты, расположенные по внешнему радиусу изгибающегося вокруг лифтовой шахты коридора.

Жилые комнаты имели ту же форму, что и общая, только были несколько меньше, и возле входа был отгорожен небольшой закрытый закуток, сильнее всего заинтересовавший наш экипаж. В конце концов, большая прямоугольная кровать вид имела почти привычный, да и ниши в стенах с полками для вещей, закрытые всё той же мутной пеленой, тоже мало отличались от обычных шкафов. А вот в закутке имелись два странных образования: один угол занимала субстанция, внешне похожая на мыльную пену, другой — оплывший цилиндр около метра высотой, покрытый коротким и на вид мягким буро — зелёным ворсом. Собственно, больше ничего в комнате не было.

— Это уборная, — пояснил Сур, входя внутрь. Мы сгрудились на пороге, с интересом наблюдая за ним. — Вот это — чтобы очищать кожу. — С этими словами он демонстративно сунул руку в белую пену. — Лицо, волосы, чистить зубы — всё здесь, для последнего нужно просто открыть рот. Задохнуться или проглотить часть не бойтесь, они пропускают воздух и очень крепко держатся друг за друга; для того, чтобы разделить колонию, нужно использовать специальные устройства, — продолжил пояснения местный и попытался зачерпнуть немного пены; пузырьки проскальзывали между пальцами. Я не выдержала и подошла ближе, тоже сунув руку в белую массу. На ощупь было в самом деле похоже на тугую плотную пену, и мелкие шарики упрямо липли друг к другу.

— «Держатся» — это вы сейчас в прямом смысле сказали? — неуверенно подала голос тётя. — То есть, они живые?

— Да, мелкие простейшие, — спокойно кивнул мужчина.