В общем, с самооценкой у меня всё было в порядке. И тем непонятней было, почему я сейчас так растаяла от пары тёплых слов. Может, просто устала? Слишком неожиданным оказался переход от участи заключённых к статусу гостей. Опять же, если отвлечься от чёрной дряни в организме и отсутствия бровей, Сур оказался весьма впечатляющим мужчиной. Это пока он разговаривал односложно и вёл себя непонятно как, подобные мысли даже не возникали, а сейчас… очень он походил на того самого решительного капитана из моих девичьих грёз. Серьёзный, сдержанный, спокойный и решительный. Опять же, высокий, широкоплечий, мускулистый, и глаза выразительные, а про их необычный цвет я вообще молчу!

За этими сумбурными мыслями гигиенические процедуры прошли без особого волнения. Местный аналог душа мне даже понравился, очень приятное было ощущение, как будто кожу в воде щекочут мелкие пузырьки воздуха. При этом дышалось легко и свободно, воздух эта мелкая живность не задерживала совершенно. Не говоря уже о том, что просто стянуть комбинезон и нижнее бельё было безумно приятно: не люблю спать в одежде.

Кровать удобно подстраивалась под форму тела, одеяло оказалось мягким и уютным, подушка — пышной и приятно пахнущей не то морем, не то какими‑то растениями. Наконец‑то оказавшись в нормальной кровати, я почувствовала себя бесконечно счастливой и отключилась моментально, не успев сосредоточиться на вещах значительно более серьёзных, чем внешность нашего гида — тюремщика.

Утром я некоторое время не могла сообразить, где нахожусь. Это явно была не камера, слишком удобно мне было, но и родной каюте «Лебедя» ощущения не соответствовали. Потом, конечно, вспомнила, что заключение вроде бы закончилось, а вчерашний вечер был очень богат на события.

Сегодня я уже, к счастью, не чувствовала себя настолько окрылённой мужским вниманием. Более того, настроение с утра было скептическим и подозрительным: Сур вчера откровенно юлил и не договаривал. От усталости ли и нежелания поднимать серьёзную тему, или по каким‑то другим причинам? В общем‑то, сейчас усиленно обдумывать эти вопросы было глупо, итак скоро всё узнаем. Продолжит он уходить от ответов или честно всё расскажет — посмотрим.

Выбравшись из‑под одеяла, я некоторое время озадаченно разглядывала яркое пятно красивого кораллового цвета на ближайшем к выходу углу кровати, пытаясь понять, что это и откуда взялось, потом всё‑таки догадалась пощупать.

Когда я вчера говорила Суру про нормальную одежду, это было… нечто вроде жалобы на несовершенство мира. То есть, меня действительно расстраивал факт отсутствия каких‑либо личных вещей помимо комбинезона и скрипки, но я не думала, что мужчина как‑то решит этот вопрос.

Решил. Причём не только этот: помимо одежды обнаружился и комплект нижнего белья, и плетёные сандалии.

Некоторое время я сидела на краю кровати, медитативно разглядывая и перебирая мягкую шелковистую ткань, и думала, что делать. С одной стороны, принимать от постороннего мужчины нижнее бельё было как‑то дико. Но, с другой, он же не дарит мне его с каким‑то подтекстом, а просто ответственно подошёл к выполнению моей же просьбы. Может, он даже не сам всё это выбирал и добывал, а попросил кого‑то. Очень сомневаюсь, что вопросами нашего здесь пребывания занимается он один, наверняка толпа наблюдателей.

Нацепить обратно собственную одежду? Тоже не очень хорошо получится, зачем тогда просила? Вот какой зечик меня за язык тянул, а!

Ладно, в конце концов, буду считать это не подарком, а моральной компенсацией. Никто не просил их хватать нас и тащить к себе, ничего не объяснив и не дав собрать вещи.

Приняв это решение, я сходила пообщаться со своими «соседями» по комнате; воспринимать их без содрогания пока не получалось, но зато я даже сумела заставить себя почистить зубы.