— Боитесь, что про вас расскажут?

— Рассказы случайных очевидцев мало что значат. Имеет значение высокая вероятность столкновения с представителями ваших силовых структур при попытке вернуть человека на какую‑либо относительно населённую планету. Кроме того, гораздо проще пристроить десяток человек здесь, чем нагружать ими патрульных и нервировать корабли.

— С кораблями тоже неясно. Что они живые и экипаж находится с ними в постоянном плотном контакте, я догадался, — продолжил дядя. — Но зачем вам при этом изменять собственные реакции и отказываться от эмоций?

— Из‑за симбионта. Эти существа тесно связаны друг с другом и со всей планетой на эмоциональном и информационном уровне. Разрыв последней связи не критичен, первой — вызывает шок и может привести к смерти. Для того, чтобы этого избежать, экипаж взаимодействует между собой и с кораблём гораздо теснее, чем это бывает в нормальной жизни, фактически, превращаясь в единый организм. С другой стороны, подобная форма существования неестественна уже для человека и приводит к безумию. В конечном итоге человеческой части экипажа приходится полностью отказываться от эмоционального восприятия действительности. Рациональная часть личности принимает такое «слияние» спокойно и находит его удобным.

— Кхм. Какие сложности, — растерянно кашлянул Василич. — И оно того стоит? Из‑за этой чёрной… субстанции вот так над собой издеваться?

— Именно поэтому мы до последнего избегали контакта с вашей цивилизацией, — медленно кивнул Сур. — Вы пытаетесь перекроить мир под себя, мы — найти оптимальный способ сосуществования со всякой жизнью.

— Ты так говоришь, будто мы уничтожаем всё, что нас не устраивает, — не выдержала я. — Мы тоже стараемся минимально вмешиваться в экосистемы планет и ничего не перекраиваем! И вообще, можно подумать, вы не люди что ли? Вы разговариваете на нашем языке, выглядите как мы, но ты сейчас высказываешься в таком тоне, будто вы чем‑то лучше нас!

— Алёнушка, не буянь, — мягко попросил Василич. Чужак же слушал меня очень внимательно и, кажется, заинтересованно.

— Я не утверждал, что чей‑то подход лучше или хуже, — спокойно возразил он. — И я не имел в виду, что вы уничтожаете планеты. Дело в подходе. Оказавшись в какой‑либо среде, вы отгораживаете для себя определённую территорию, на которой создаёте привычные комфортные условия. Мы пытаемся приспособиться и уменьшить количество необходимых стен.

— Почему вы в таком случае живёте в летающем городе, а не отрастили себе жабры? — мрачно уточнила я.

— Иногда приспособиться не получается, — усмехнулся в ответ Сур, разглядывая меня с непонятным выражением в глазах: не то насмешливо — ироничным, не то заинтересованным. — В воде живут естественные враги мазуров, наших симбионтов. Когда те находятся в своей изначальной форме, они избегают столкновения с помощью мимикрии. Мы же к настолько совершенной маскировке не способны. В итоге оказалось проще подняться в небо. Повторяю, я не нахожу наше общество идеальным, оно просто отличается от вашего. Если на то пошло, мы взаимодействуем с окружающим миром активнее вас и гораздо интенсивнее вмешиваемся в экосистемы миров. Вы стремитесь сохранить их и себя неизменными, мы — пытаемся встроиться в них как можно плотнее.

— Любопытно, — задумчиво протянул дядя Боря. — Тогда осталось два основных вопроса. История возникновения вашей цивилизации — не просто же так мы настолько похожи! — и та дрянь, с которой мы столкнулись на Мирре. Я так понимаю, последнее — какая‑то родня ваших симбионтов? Только ваши… мазуты не настолько критично вышибают мозги.