— А у нас будет возможность встретиться с теми, кто пережил эту адаптацию? — вернул разговор в конструктивное русло Василич.

— Да, но не сразу, — отозвался Сур. — Для начала мы должны убедиться в адекватности ваших психологических реакций и возможности вашей ассимиляции.

— А если мы окажемся неадекватными? — продолжал допытываться Василич.

— Тогда и будем принимать решение, — с каменным спокойствием заверил местный. — Но я сомневаюсь в подобном исходе. Я не знаю ни одного подобного случая. Вероятно, для такой несовместимости индивид должен быть полностью неадекватен и в вашем понимании, и до космоса подобные просто не добираются. Воспринимайте это как небольшой мягкий карантин.

— Мягкий, м — да, — задумчиво хмыкнул Василич, подозрительно разглядывая нашего гида.

Я в это время занималась тем же, и пыталась как‑то собрать воедино все черты Сура, проявленные им за время нашего недолгого знакомства. Портрет получался… неоднозначный. С одной стороны, он казался человеком спокойным и очень выдержанным, где‑то даже холодным и не намного более эмоциональным, чем патрульные. А с другой — из‑за этого спокойного безразличия то и дело проглядывали совсем другие черты. Порывистость, вспыльчивость, некоторые сложности самоконтроля. Причём, насколько я могла наблюдать, последнее относилось к взаимоотношениям с женщинами: неординарно реагировал он на меня и Элису, с которой их явно связывали не только рабочие отношения. Да и… надо быть слепой, чтобы не заметить нашего сходства с этой особой: обе высокие, стройные и привлекательные блондинки. Видимо, я, как это называется, оказалась полностью «его типом», вот мужик и заинтересовался. Если верить Василичу, а повода не верить ему у меня не было.

В общем, чем дольше я об этом думала, тем яснее понимала правоту нашего мудрого штурмана. Какие бы у них обычаи ни были, а больше всего поведение Сура отвечало именно предположениям Рыкова. Чужака, похоже, тянуло ко мне на самом примитивном, физиологическом уровне. Да оно и понятно, откуда взяться чему‑то большему вроде влюблённости?

Непонятно было другое: что делать? Следовало признать, меня этот тип тоже привлекал, и тут многоопытный Василич тоже был прав. Привлекал не в последнюю очередь своей загадочностью и экзотичностью, да и помимо них было много интересного. Сильный, высокий, эффектный, уверенный в себе, красивый… На такого просто невозможно было не обратить внимание. А убедить себя в опасности чужака, увы, не получалось. Я металась, не зная, как себя вести и как на него реагировать, и это состояние раздражало. Особенно раздражало тем, что метания были беспочвенны: он сказал мне один комплимент и бросил пару задумчивых взглядов, а я уже чуть ли не замуж за него собираюсь.

Вскоре проснулись приёмные родители, а за ними и Ванька, и разговор прервался на завтрак, во время которого штурман заодно рассказал нашим, что они пропустили.

Тот факт, что чёрная субстанция оказалась живой и разумной, все приняли удивительно спокойно, даже я быстро перестала нервничать по этому поводу. Чего‑то подобного и следовало ожидать после живого туалета и живых космических кораблей. Правда, сводить близкое знакомство с этой формой жизни никто не желал и перспектива ассимиляции в столь странном обществе казалась удручающей. Оставалось надеяться, что две цивилизации всё‑таки сумеют договориться и нас отпустят домой.

— Мне непонятно, зачем вам это? — поинтересовался дядя Боря уже после завтрака. — Имею в виду, зачем принудительно затаскивать в своё общество всех, кто к вам попадает?

— Вопрос безопасности, — спокойно ответил мужчина, даже не думая оправдываться.

— Боитесь, что про вас расскажут?

— Рассказы случайных очевидцев мало что значат.