– Значит, крысиный, говоришь, хвост?

– Ну да… И это – гадостью какой-то пахнет. Гу Мунь сказал – не простой гадостью, а жутко горючей. Тут я и смекнул – эти двое монахов ведь неспроста явились! Высмотрели, что им надо – а потом, крысу с подожжённым хвостом пустили – вот пожар и случился! Все приготовленные по запросам бумаги сгорели.

– Н-да, – протянул князь, – пожар – от крысы с подожжённым хвостом. Интересная мысль. Ну? Что ты ещё разнюхал?

– Да много, господин наместник, – горделиво приосанился Жэнь. – По окрестностям пошатался, где имбирным пивом торгуют, нашёл одну харчевню… Ну, вы её тоже знаете. И выследил монахов!

Наместник звучно расхохотался:

– Ну, молодец, Жэнь! А какой такой крысой ты пугал встреченных у харчевни девчонок?

– Да обычной, серой. Там, неподалёку, оказывается, есть такая лавка, где всякое зверьё продают. Я – туда, мол, крыску хочу купить учёную, чтоб не скучно было дни коротать. Разговорился с хозяином лавки – симпатичный такой толстяк, Шинь Яньдай его зовут – и вот что вызнал: оказывается, не так давно один монах с неприметным лицом купил у него крыску! Да ещё и выбирал, чтоб хвост у неё был подлиннее! Мне, кстати, тоже пришлось крыску купить, Амькой назвал, умная – спасу нет! Теперь у меня в каморке живёт.

Монахи – крыса – пожар – такая вот цепочка выстраивалась в голове Баурджина после доклада Жэня Суженя. Сей деревенский парень, похоже, нащупал-таки кое-что, что нужно было немедленно разрабатывать, и в первую голову – искать монахов. Эту задачу князь и поручил сейчас обоим – судебному следователю Инь Шаньзею и его несколько чудаковатому подчинённому. Пусть берут людей, идут в монастырь, высматривают, вынюхивают, расспрашивают – это всё их дела. Сейчас же… Князь позвонил в колокольчик, вызывая мажордома. К его удивлению, на зов явился секретарь.

– А где Чу Янь? – недоумевающе приподнял брови нойон.

– Некоторое время назад вышел, – доложил секретарь. – Сказал, что по какому-то срочному делу и обещал скоро явиться.

– Хорошо, – Баурджин махнул рукой, но Фань не уходил – мялся, будто хотел что-то сказать.

– Господин…

– Ну? – оторвавшись от бумаг, князь недовольно вскинул брови. – Что тебе, Фань?

– Хочу поделиться наблюдениями.

Наместник пожал плечами:

– Наблюдениями? Ну, поделись, только быстро.

– Я и хочу быстро, – торопливо закивал Фань. – Пока не вернулся господин Чу Янь.

– Что?! – Баурджин вдруг уловил в голосе секретаря некую тревогу и озабоченность. – При чём здесь Чу Янь? А ну-ка, выкладывай!

– Я по поводу недавнего приёма здесь, во дворце, – негромко произнёс юноша. – Кое-что в поведении господина мажордома вызвало у меня некие сомнения, не сомнения даже, а что-то такое… В общем, непонятно что.

Баурджин неожиданно расхохотался, услыхав такие речи от обычно логичного и последовательного секретаря:

– Что-то ты такое загнул, Фань, что без стакана не разберёшь!

– Я и сам пока не разберу, господин наместник, – парень хлопнул ресницами. – Одно только знаю наверняка – Чу Янь никогда не преподавал литературу эпохи Тан в одной из престижнейших школ! Более того, он её совсем не знает! Называет себя профессором-«цзы» – а сам не путает Ли Бо с Ду Фу, Ду Фу – с Ван Вэем, и даже, похоже, не знает, что Ли Бо и Ли Бань – это имена одного и того же поэта!

– Ну и что? – усмехнулся нойон.