Да, конечно, мажордома можно во всём этом обвинить, если, правда, допустить, что он каким-то образом умудрился подслушивать все беседы в приёмной. А как? Стены во дворце толстые, у дверей всегда стоит стража – не прислонишься ухом. И всё же, если допустить…

– Фань!

Князь нервно дёрнул колокольчик.

– Да, господин наместник.

– Подойди ближе, к столу. Вот так. Теперь почитай стихи.

– Стихи? – секретарь хлопнул ресницами. – Какие вам угодно, господин?

– Да, господи, любые! – выйдя из-за стола, Баурджин подошёл к двери и обернулся уже на пороге. – К примеру, хоть того же Ду Фу.

– Хорошо, господин…

– Хорошие стихи, Фань! – улыбнулся князь. – Вот так и читай, обычным своим голосом. Громче не надо, тише – тоже. Главное, не останавливайся.

Сказал – и тут же вышел.

– А кто слушать-то будет? – запоздало спросил Фань.

И, не услышав ответа, продолжил, недоумённо пожимая плечами:

Звонкий голос секретаря затих за прикрытой дверью. Двое стражников в сверкающих панцирях вытянулись при виде наместника. Князь окинул их быстрым подозрительным взглядом – а, может, они?

Ага, как же! Один – монгол Керачу-джэвэ, другой – местный, из сотни Ху Мэньцзаня. Уж никак не могли сговориться.

Баурджин прошёл в закуток мажордома – вот он, даже никак не примыкает ни к приёмной, ни к кабинету… Ничего тут не услышишь, абсолютно ничего! Что же тогда остаётся? Одни пустые догадки.

Князь уселся за небольшой столик, за которым обычно сидел мажордом и внезапно поёжился – холодновато! Хотя отопитель-кан – вот он. Баурджин дотронулся до него рукой – холодный! И когда, наконец, сделают ремонт? Что-то не очень-то спешит с ним Чу Янь. И у него кан холодный, и в приёмной, и в кабинете… И – в приёмной! И – в кабинете!

А ну-ка!

Наклонившись, князь отодвинул металлическую заслонку…

донёсся до него отчётливый голос Фаня.

Глава 11

СТРЕЛА

Весна 1217 г. Ицзин-Ай

Лишь бы судьба в этот день позволила нам уйти!..

Надо проникнуть сквозь мрачную, тесную щель.

Руку тебе подам, и ты не страшись в пути…

Быстрей! Как можно быстрее!

– Коня! – громко закричал князь. – Воинов!

На зов тут же явились оба начальника охраны – Ху Мэньцзань и Керачу-джэвэ.

– Керачу – остаёшься здесь, Ху – за мной. Прихвати человек с десяток.

– Слушаюсь, господин наместник!

Усатый сотник просиял от такого доверия, только что язык не показал сопернику-конкуренту. Хотя, конечно, к примеру, куда-нибудь в пустыню или в степь Баурджин взял бы монголов, но вот здесь, в городе, лучше было использовать местных.

– К монастырю! – прицепив к поясу саблю, нойон птицей взмыл в седло.

– К какому, господин? К Северному или Южному?

– К Северному, – подумав, вспомнил князь.

И кавалькада всадников, выскочив из ворот дворцовой крепости, помчалась к северным воротам.

– Почему – туда? – на скаку прокричал Баурджин.

– На главных улицах сейчас слишком много народу, – пояснил сотник. – Так быстрее будем.

Дробно простучав копытами по мостовой, кони во весь опор понеслись к воротам.

– Дорогу! Дорогу господину наместнику! – вырвавшись вперёд, Ху Мэньцзань замахал над головой плёткой.

Да встречавшийся на пути народ и без того шарахался во все стороны!

– Дорогу! Поберегись!

Миновав ещё одни ворота, отряд обогнул квартал доходных домов и, проскочив аллеей слив и акаций, оказался в виду монастыря, увенчанная золочёной крышей пагода которого величественно рвалась к синему весеннему небу.