– Тогда почитаю вам Ду Фу, господин Чу Янь! Может, его вы лучше воспримете?

– Так как вам Ду Фу?

– Нормально, – отмахнувшись, Чу Янь ушёл в другую залу, куда, подумав, отправился и князь.

А там уже слышались женские голова – прибыли куртизанки, и разгорячённый спиртным народ затеял играть в жмурки на раздевание. Баурджин, конечно, в подобных предосудительных развлечениях участия не принимал, но смотреть – посмотрел с удовольствием. Среди куртизанок и ничего себе девочки попадались, особенно одна, смешливая. Жаль, её никак не могли раздеть – слишком уж ловка оказалась!

Испросив разрешения, Инь Шаньзей ушёл сегодня пораньше, испросив разрешения привести завтра на доклад некоего Жэня Сужэня – того самого молодого парня, которому и поручили вести повторное следствие по пожару в архиве, а, точнее говоря, сплавили с глаз долой во имя утешения души архивных служащих. Затем покинул празднество и секретарь Фань… И не один, а в компании той самой смешливой куртизаночки! Что сказать – молодец, парень. Впрочем, пожалуй, тут больше постаралась сама куртизанка… Стоп! Клюнули, что ли? Снова готовят покушение?

Князь озабоченно мигнул Ху Мэньцзаню.

– Мы все видели, господин, – подойдя ближе, негромко доложил тот. – Девочку на всякий случай отвадим.

– Да уж, – хохотнул нойон. – Если она ни при чём – не повезёт бедолаге Фаню!

Баурджин ещё немного посидел с гостями, послушал музыку и стихи, да, махнув рукой, отправился к себе – спать.

Утром явился Инь Шаньзей, как и обещал, не один, с этим, как его? Баурджин поморщился, вспоминая имя парня из судебного ведомства, и, так и не вспомнив, махнул рукой:

– Зови!

Выглянув в дверь, Инь Шаньзей лично пригласил подчинённого. Тот вошёл… Точнее – ввалился кувырком, запнувшись о высокий порог, да ещё, поднимаясь, ухватился за стол, опрокинув на себя чернильницу…

Поднявшись, поклонился, улыбнулся, словно бы ничего такого и не случилось. Чумазая круглая физиономия с широким носом и щербатым ртом, оттопыренные красные уши…

Господи! Да это же тот самый разгильдяй, который не так давно начудил в харчевне Ань Ганя, а потом, надо отдать ему должное, росился на выручку во время схватки Баурджина с молодыми нахалами, точнее, сказать, не во время, а после неё.

– Господин! – выпучив глаза, парень изумлённо улыбнулся, видать, тоже узнал князя. Потом тут же исправился, поспешно погасил улыбку, и, невзначай размазав по щекам тушь, браво доложился: – Младший секретарь судебного ведомства Жэнь Сужень явился для доклада, господин наместник!

– Молодец, – усмехнулся нойон. – Похоже, ты всегда являешься с некоторым, так сказать, эффектом! Ну да ладно, – Баурджин махнул рукой и добавил в голос необходимой начальственной строгости: – И что ты хочешь сказать? Закончил порученное дело?

– Закончил, господин наместник! – вытянулся Жэнь Сужень. – Правда, там много неясного, как говорят у нас в деревне – то ли корова покакала, то ли коза… Ой! – парень смутился, сообразив, что болтнул лишнего.

– Для начала хочу поблагодарить господина Иня Шаньзея, – собравшись с мыслями, продолжил докладчик. – Без него мне бы ни в жисть не очутиться в столь высоких… э-э-э… столь высших…. столь высоко летящих…

– В столь высоких сферах, – подсказал князь.

– А, да-да-да, вот именно. Уж я его таки уломал – спасибо, любезнейший господин Шаньзей.

– Не за что, – хмуро отозвался следователь, уже сожалевший, что решился-таки допустить под грозные очи наместника своего столь экстравагантного подчинённого.