Усмехнувшись, нойон повернулся к приговорённому:

– Слишком легко ты хотел поступить, Дакай Ши! Напакостить – и смыться на небо! Нет, не выйдет! А ну-ка, поднимите его.

Стражники послушно поставили чиновника на ноги. Побледнев, тот бросил на князя полный жгучей ненависти взгляд. Известно, опытный палач гарантирует лёгкую и почти безболезненную смерть… А вот какой будет другая казнь? Наверняка более мучительной и долгой.

– Я забираю его с собой, – Баурджин кивнул судейскому.

– А… А как же казнь, господин наместник? – несмело осведомился тот. – Вы замените её другим видом? Сожжением, утоплением в реке, сварением в кипящем масле?

– Кипящему маслу можно найти и более мирное применение, – усмехнулся князь. – А этого мздоимца казните заочно. Кажется, такая возможность предусмотрена в «Уложении о наказаниях»?

– Предусмотрена, господин наместник, – судейский секретарь поклонился. – Только нужно сделать чучело.

– Так делайте!

Махнув рукой, Баурджин спустился к коляске.

– Слава господину наместнику! – привычно заголосили скопившиеся у помоста люди.

– Господину наместнику слава!

Князь поискал глазами Иня Шаньзея, нашёл, подозвал жестом:

– Ты верхом или в повозке?

– У меня служебная одноколка, господин.

– Вот и отлично, возьмёшь с собой этого! – нойон кивнул на Дакая Ши. – Ну, не с собой же его усаживать? Поедете сразу за мной, с воинами.

Следователь кивнул:

– Слушаюсь, господин наместник.

Забравшись в коляску, Баурджин бросил вознице:

– Едем к восточным воротам.

И вся кавалькада, осторожно пробираясь сквозь толпу зевак, направилась прочь от тюрьмы.

Выехав за ворота, понеслись по ровной мощёной дороге, и Баурджин едва заметил неказистую грунтовку, куда и велел свернуть. О, тут дела пошли куда труднее! Ладно всадники, те ещё хоть как-то перепрыгивали ямы, а вот что касается колясок, то те скоро вообще остановились, не имея никакой возможности продолжить путь.

– Вылезаем! – оглянувшись, распорядился князь.

Инь Шаньзей бросил взгляд на только что освобождённого от смерти дорожника, и тот поспешно вылез, встал посреди ям, неуютно поёживаясь.

– Гнусные алчные твари, строящие вместо доверенных им дорог собственные особнячки, несомненно, достойны самой лютой казни, – громко произнёс наместник.

Дакай Ши низко опустил голову и побледнел, наверное подумал, что в одной из этих ям зароют сейчас и его… И то же самое подумал сейчас князь – и надо было бы зарыть эту вороватую дорожную крысу!

Но нет! Мошенника и ворюгу ждал иной удел.

– Видишь эту дорогу? – посмотрел на чиновника Баурджин.

– Вижу, господин, – поднял глаза Дакай Ши.

– Она твоя!

Избегнувший смерти чиновник не знал, что и думать.

– Ты умный и знающий служащий, Дакай Ши, – поглядев на искорёженную грунтовку, усмехнулся князь. – И можешь принести ещё немало пользы нашему великому городу.

Наместник именно так и сказал – «нашему великому городу», громко, чтоб услышали воины новоиспечённого сотника Ху Мэньцзаня. Они услышали. И гордо подняли головы – сам повелитель, посланец могучего монгольского хана, сказал про их город – «наш»!

– Я даю тебе возможность начать жизнь сызнова, – глядя на дорожного вора, холодно продолжил нойон. – В отделе общественных работ есть не очень высокая, но требующая больших знаний и опыта, должность – её ты и займёшь.