Но все – начальство и обслуга яма – находились здесь, во дворе! И стражники – на своих местах: кто на башне, кто у ворот, а свободные от вахты азартно резались в кости под тенистым навесом у караулки.

Кстати, а куда направляется караван? Где караван-баши? Ага, кажется, во-он тот хорезмиец с крашенной охрой бородой и в белой большой чалме. В Турфан, и дальше – в Хорезм? Да, дорога не близкая, и весьма опасная. Ах, имеются воины? Да вижу. Полсотни человек охраны! Да что же вы такое везёте? Наложниц для хорезмшаха? Ну, ничего себе, охрана!

Тогда уж тем более соглядатай должен сообщить! Такой-то караван, столько то лошадей, повозок, верблюдов, воинов. Основной товар – рабыни.

Вот, примерно так. Главное сообщить, а уж нападать или нет – то пускай атаман разбойничьей шайки решает.

Бамс! Цзинь-нь-нь-нь!

Что такое?

Следователь резко обернулся на звук, увидев, как оконфузившийся слуга быстро склонился у небольшого столика летней кухни. Уронил какой-то горшок, косорукий! С квашней или тестом. Хорошо хоть – не на землю, а в большой медный таз. Об него, похоже, неловкий слуга и споткнулся – а нечего тут под ногами всякие тазы расставлять! Именно так, враз потеряв всякое добродушие, и заявил повар! А потом ещё и высказался по поводу личных качеств слуги.

Тот – молодой скуластый парень – что-то испуганно пролепетал в ответ, и, быстренько прибрав квашню в поданный поваром горшок, прихватив таз, побежал к колодцу – видимо, мыть.

Произошедшее несколько развлекло следователя, и он даже почувствовал голод. Зашёл на кухню, к повару – получил плов, такой вкуснющий, что аж свело скулы.

Усевшись за длинный стол, Инь Шаньзей принялся за трапезу, время от времени отрываясь и отгоняя невесть откуда взявшихся ос. А незадачливый слуга с тазом по приставной лестнице поднялся на плоскую крышу сарая и принялся сноровисто чистить таз большими кусками пемзы.

– Вообще, он старательный парень, этот Гоминь, – кивнув на слугу, Ань Цуляй присел на скамью напротив следователя. – Никогда не сидит без дела – всё что-то носит, мастерит, чистит.

Чистит…

Яркий луч солнца, отразившись от сверкающего таза, ударил Иню Шаньзею в глаз.

– И вот тут-то я всё и понял! – заканчивая рассказ, следователь улыбнулся князю. – Сверкающий таз! Помните, мы как-то с вами говорили о передаче сведений путём световых фигур? Вы ещё как-то это всё заковыристо обозвали… я даже не вспомню сейчас – как.

– Световой телеграф, – Баурджин закусил губу. – Так вы полагаете, Инь, – соглядатай – слуга? И передаёт сведения тазом? Хм… Не слишком ли сложно?

– Думаю, что нет, господин Бао. Всё же этот хитроумный способ оправдывает себя. Разбойники не напали на караван. Почему? Потому что там – слишком уж много воинов. Велика охрана!

– И всё же как-то не очень верится. Хотя…

Князь вдруг вспомнил то место на скале. И тихонько позвал:

– Жэнь!

– Да, господин?

Рванувшись на зов, парень споткнулся и последнюю часть пути проделал на брюхе. Впрочем, тут же вскочил, преданно сверкая глазами.

– Знаешь одно местечко неподалёку? Там такая гора, лесок, орешник… да, и ещё – ручей.

– Знаю, господин.

– Будешь каждый день, ближе к вечеру ходить на ручей за водой.

– Но, господин, здесь есть родник и куда как ближе!

– А ты всем скажешь, что там вода вкуснее! Мол, очень она тебе понравилась.