– Я?! – изумился князь.

– Ты, ты, – девушка засмеялась и, усевшись на Баурджина, словно в седло, принялась вытворять с ним такое, от чего нойон очень скоро почувствовал поистине неземное блаженство. Ну, ещё бы – ведь Сиань Цо ещё совсем недавно была наложницей и знала толк в любви.

Даже небо стало, как будто, выше, и солнце сверкало в глазах, и прохладный, дующий с гор, ветер обдувал распалённые любовным жаром тела.

– Как мне хорошо с тобой, Сиань! – обнимая девушку, неистово шептал князь. – О, милая Сиань, ты поистине – жрица любви!

– Я знаю, милый… Обними меня крепче… Вот так… так… так…

Когда любовники, напоив коней, вернулись в лагерь, уже начинало смеркаться. Остатки солнца отражались в песках, окрашивая тёмно-синее небо золотистым багрянцем, и кривой жёлтый месяц повис над горными кряжами в окружении сверкающих звёзд.

– Ну наконец-то! – поднимаясь от разожжённого костра, посмотрел на князя подрядчик Дань Ли. – А мы уж хотели вас поискать.

– Делал замеры у дальнего кряжа, – присаживаясь к костру, пояснил Баурджин.

– Мы так и подумали. В следующий раз берите с собой людей для охраны. Хотя…

– Что – «хотя»?

– Все говорят, что разбойники никогда не нападают на дорожников.

Князь усмехнулся:

– Ну да – с них ведь нечего взять.

– А самих? – покачал головой Дань Ли. – Потом продать какому-нибудь работорговому каравану. В том же Турфане очень ценят сильных молодых рабов. Нет, я чувствую. Здесь что-то не так… Кстати, господин Бао, вас не так давно спрашивали.

– Спрашивали? Кто?

– Ваш больной товарищ, оставленный на попечении начальника яма. Похоже, он выздоровел, раз примчался сюда.

– Инь Шаньзей! – нойон обрадованно вскочил на ноги. – Так где же он?

– Кажется, у дальних повозок, где слуги.

Поблагодарив собеседника, Баурджин быстро зашагал на окраину лагеря. В наступившей темноте грозно урчали привязанные к повозкам собаки, однако никаких часовых, похоже, не выставлялось, да и вообще, дорожники вели себя довольно беспечно – жгли костры и никаких разбойников не боялись. По крайней мере, именно такое складывалось впечатление.

Иня Шаньзея нойон отыскал у дальней повозки – отойдя чуть в сторону от костра, он о чём-то разговаривал с Жэнем. Говорили тихо, но время от времени младший помощник следователя громко вскрикивал и широко разводил руками, точно рассказывал какую-нибудь байку.

– О! Нашёл себе нового слушателя! – донеслось от костра.

И тут же раздался взрыв смеха.

– Бедный новенький мастер!

– Интересно, о чём это они там говорят? – замедлив шаг, поинтересовался князь.

– А вы пойдите, послушайте, господин. Может, и вам будет интересно.

Баурджин отошёл. И снова послышался смех. Прямо взрыв хохота, видать, собравшиеся у костра дорожники смеялись над незадачливыми жертвами деревенского красноречия Жэня. Что ж, это совсем неплохо.

– Рад видеть вас, Инь, – подойдя ближе, коротко приветствовал князь. – Какие новости?

– Да есть кое-что, – следователь отозвался довольно скромно, но всё же тренированное ухо наместника уловило в его голосе некое торжество, не особенно, впрочем, и скрываемое.

– Ну, ну? – осмотревшись, подзадорил нойон. – Надеюсь, здесь нас никто не подслушает?

– В повозке никого нет, господин, – шёпотом доложил Жэнь.