Выдернув из седельного саадака лук, Баурджин поворотил коня, прикидывая возможный манёвр. Если врагов много – выстрелить первым, без всяких разговоров, затем метнуться к орешнику, запутать следы…

Слава богу, ничего подобного всё ж таки не пришлось делать – раздвигая кусты широкой грудью, на поляну вынеслась белая скаковая лошадь, верхом на которой сидела Сиань Цо! Увидев князя, девушка улыбнулась и стегнула коня плетью.

– Сиань! – Баурджин быстро поехал на встречу. – Ты как здесь?

– Не хочу говорить, что случайно. Специально искала вас, господин. Люди сказали – где.

– Искала меня? Зачем?

– Так… Как здесь красиво! Давайте привяжем коней, пройдёмся.

Нойон растянул губы в улыбке:

– С большим удовольствием.

Бросив лошадей у орешника, Баурджин и Сиань пошли лугом, по колено в траве. Было начало лета и яростное солнце ещё не успело иссушить всё живое, в воздухе ещё пахло весной. Впрочем, здесь, на горных кряжах, всегда было прохладнее, чем в долине.

– Здесь, неподалёку, родник. Пойдём, напьёмся.

– Надо бы напоить коней.

– Напоим, – девушка обернулась, протягивая князю руку. – Чуть позже.

Взявшись за руки, словно дети, они пошли – нет, побежали – к ручью, и Баурджин вдруг почувствовал себя таким счастливым, каким давно уже не ощущал. Дул лёгкий, пахнущий травами, ветерок, от неширокого прозрачного ручья, бегущего средь чёрных камней, веяло прохладой, светило яркое солнышко, и небо над головой было таким высоким и чистым, что невольно хотелось думать только о чём-нибудь хорошем, приятном.

– Жарко!

Скинув халат, Баурджин с удовольствием ополоснулся до пояса холодной водицей.

– Ого! – округлив глаза вдруг засмеялась Сиань. – Монгольский князь – и моется!

– Ага, – фыркая, захохотал нойон. – А раньше от меня пахло потом и падалью!

Нагнувшись, он зачерпнул ладонями воду и брызнул на девушку:

– А ну-ка, помойся и ты!

– Ай!

Сиань вскрикнула, захохотала, а князь, схватив её в охапку, привлёк к себе, поцеловал, развязывая на девушке пояс. Обнажил левое плечо, грудь – большую, волнующе трепещущую – поцеловал прямо в сосок…

Оп! Одежда полетела в траву… Рассыпались по плечам пышные волосы Сиань Цо, и обнажённая девушка, опускаясь на распростёртый в траве халат, с силой привлекла к себе князя.

– Я искала тебя для этого, – под влиянием нахлынувших чувств, Сиань Цо отбросила показную вежливость и перешла на «ты».

– Я понял…

В карих глазах девушки играли лукавые золотистые искры. Томно поднималась грудь. И жёлтые большие цветы качались над слившимися в любовной неге телами… А ещё сильно пахло клевером.

– А, так ты больше не носишь на шее тот перстень с «тигриным глазом»! – довольно прошептала Сиань. – Выкинул?

– Нет, не выкинул, – Баурджин не хотел врать, но всё же соврал. – Потерял.

– И не ищи! – негромко промолвила девушка. – Поверь, Турчинай – очень злой человек. Злой, завистливый и нечестный.

– Злой человек не станет кормить даром несчастных бедных детей.

– Если Турчинай так поступает – значит это зачем-то ей нужно. Поверь мне, она ничего не делает зря!

Нойон улыбнулся и мягко погладил Сиань по плечу:

– Давай не будем о ней, а?

– Давай, – улыбнулась та.