Когда по Би-би-си уже заканчиваются вечерние новости, мышь все еще дремлет. Уверенная, что долго она так не просидит, Хелен пристраивает голову на подушке, намереваясь буквально пять минут полежать с закрытыми глазами.

Суббота

31

Утром Хелен просыпается на диване. Она полностью одета, телевизор работает. У Сипсворта в разгаре очередной приступ, он с трудом дышит, грудная клетка ходит туда-сюда в безумном ритме, остекленевшие глаза расширяются с каждым вдохом. Мордочка выглядит изможденной, как будто он дрался, значит, подозревает Хелен, приступ начался среди ночи. Дыхание поглощает все его силы до последней капли, так что влить в него лекарства никак не выйдет, пока приступ не закончится.

Если у зверька респираторный микоплазмоз, его сердце рано или поздно не выдержит постоянного перенапряжения – или он задохнется, когда легкие постепенно заполнятся жидкостью извне. Хелен вспоминает слова помощницы ветеринара: даже при умеренной инфекции такие приступы дыхательной недостаточности могут повторяться еще какое-то время.

А потом вспоминает и о кислородной камере Сесила. Она стоит на подушке возле французского окна. Хелен опускает руку в аквариум и решительно, одним движением подхватывает мышь.

Уложенный в пластиковый контейнер, Сипсворт не пытается ни сопротивляться, ни куда-то уползти.

– Через несколько секунд ты почувствуешь ветерок, Сипсворт. Не волнуйся, это просто кислород, чистый кислород.

Наполнив увлажнитель водой комнатной температуры из чайника, Хелен включает подачу газа в баллоне, устанавливает ее объем на двенадцать литров в минуту, потом плотно закрывает крышку контейнера.

Кислород идет, Хелен наблюдает за своей мышью через прозрачный пластик, но через минуту стенки контейнера начинают выгибаться наружу. Сесил допустил ошибку. Хелен открывает крышку. Отключает кислород. Мчится на кухню за острым ножом. Вынимает Сипсворта из контейнера и укладывает в собственный тапок. (Его тапка нигде не видно, а искать слишком долго.)

Заботливо убрав свою мышь подальше от места действия, Хелен протыкает стенку контейнера – нож она направляет изнутри наружу, чтобы снизить риск образования острых зазубрин, которые могли бы поранить Сипсворта.

Секунду спустя он уже возвращен в камеру, и к нему поступает кислород. Когда стенки снова начинают выгибаться, Хелен снижает подачу до восьми литров в минуту. Воздух со свистом проходит через дырочки.

Двенадцать минут спустя приступ заканчивается.

Сипсворт, ослабевший и измученный, пробирается по флису к стенке контейнера и высовывает нос в дырочку. Нос розовый и очень маленький.

– Умница! – восклицает Хелен, аккуратно убирая крышку, а затем снижая подачу газа до нуля.

Она подносит к нему ладонь, и Сипсворт моментально в нее забирается. Хелен поднимает его к лицу и целует потускневший взъерошенный мех на спинке. Кладет его в свой тапок, бежит на кухню за медицинской сумкой и арахисом.

Со всеми предосторожностями Хелен набирает в шприц раствор бронхолитика до отметки 0,05 миллилитра.

– Не засыпай прямо сейчас, пожалуйста… Продержись немножко, если сможешь.

Но как только она опускает шприц, мышь забивается в носок тапка.

– Черт.

Хелен подносит шприц еще ближе, но Сипсворт вжимается в клетчатую ткань, не дается. Она откладывает шприц и протягивает арахис, чтобы успокоить его. Маленькие лапы тянутся из темноты навстречу, но Хелен убирает угощение – ее посещает идея. Выдавив сироповидное содержимое шприца себе на палец, Хелен снова просовывает руку в тапок, где прячется Сипсворт. Он тихонько подходит, принюхивается, а затем принимается усердно слизывать лекарство с ее кожи – даже придерживает палец лапками, чтобы никуда не делся.