– Делайте так, как вам кажется лучше, – отвечает Хелен. – И сколько бы это ни стоило, мне неважно.

Сесил заворачивает дрель в тряпку, чтобы приглушить шум. Скоро в крышке контейнера появляется дырочка. Он указывает на наклейку с младенцем и словом «ОПАСНО».

– Контейнер воздухонепроницаемый, поэтому крышку можно закрывать, только когда туда поступает кислород… Хотите я вам это запишу.

– Не надо, спасибо.

Сесил поднимается на ноги и шарит по карманам рабочего халата в поисках ручки и бумаги.

– Все-таки давайте запишу, – говорит он. – Не столько для вас, сколько для себя.

Хелен наблюдает, как он выводит на листочке предложение «НЕ ЗАКРЫВАТЬ КРЫШКУ ПОКА КИСЛОРОД НЕ ТИЧЕТ».

Прозрачным скотчем он приклеивает записку к крышке контейнера.

– Чтоб я мог спать спокойно, – поясняет он. – Ох ты господи! Я «течет» написал неправильно.

– Да перестаньте, – говорит Хелен. – Все отлично.

Из россыпи предметов в контейнере Сесил выуживает изображение кролика на картонке.

– Я его вырезал из коробки от туалетной бумаги. Поискал информацию, узнал, что мыши иногда неплохо ладят с кроликами, особенно с карликовыми вислоухими. Подумал, что Сипсворту в этой камере не помешает приятель.

Хелен смотрит на владельца магазина в изумлении:

– Вы необыкновенно чуткий человек, Сесил.

Он смеется:

– Может, поэтому у меня никого нет?

– Не говорите ерунды. Покупатели вас обожают, казначеем в клубе вас выбрали, плюс есть еще старушка и мышь, чья жизнь в ваших руках.

Сесил скотчем приклеивает картонного кролика с внутренней стороны контейнера. Потом выстилает дно флисом и кладет туда кое-что из принесенных им новых игрушек.

Извинившись, Хелен выходит проверить, как там Сипсворт. Мышь все еще лежит без сил, растянувшись на носовом платке. Хелен осторожно склоняется над ним, желая убедиться, что он дышит, и ей вспоминается книжка: «Мыши всегда спят там, где им наиболее комфортно, обычно в коробках или иных укрытиях». Получается, если он вот так остается на виду, значит, полностью ей доверяет. Сжав губы, она исполняется решимости оправдать его доверие.

Когда она возвращается в прихожую, Сесил почесывает свой широкий затылок.

– Тут вот загвоздка, – сообщает он. – Надо маску и увлажнитель прикрепить так, чтобы вы могли их вынимать и чистить. Скотч не годится, из-за влажности он будет отклеиваться… и тогда вся конструкция, чего доброго, рухнет.

– И что же вы будете делать?

Она смотрит, как Сесил вытаскивает инструмент, напоминающий иголку для шприца, и начинает заталкивать кусочки тонкого провода в крошечные дырочки на крышке контейнера.

– Хочу их подвесить.

В дверь стучат. Хелен берет со столика в прихожей свою сумочку.

– Надеюсь, это помощница ветеринара.

На пороге стоит девушка лет двадцати с небольшим, с ног до головы в кожаном. Вдоль тротуара позади белого фургончика Сесила припаркован красный мотоцикл.

– Это вы хозяйка мыши? – спрашивает девушка.

– Да, доктор Хелен Картрайт. Проходите, пожалуйста, только прошу вас говорить потише. Тяжелое было утро, и он наконец уснул.

В одной руке у девушки белая сумка, в другой телефон.

Хелен провожает ее на кухню, мимо Сесила, который все еще тянет проводочки через крышку.

– Ух ты, похоже, вы делаете кислородную камеру. Я скажу доктору Престон. – Она поднимает сумку. – Здесь препараты и оральные шприцы.

В кухне они открывают сумку и выкладывают ее содержимое между раковиной и тостером.