– Еще как есть. Весь остаток жизни. – Я повернулся к Густаву. – Что скажешь?

Но тот не произнес ни слова. И даже не взглянул на меня. Он смотрел на Хок Гап.

Она осталась в полном одиночестве. Ни души рядом, только черный залив за спиной. Мы не могли понимать реплик в яростном споре о нашей участи, но она то могла – и услышанное ей явно не нравилось. Она уже не всхлипывала, хотя слезы продолжали тихо катиться по щекам. Сначала Голубка смотрела на мадам Фонг, потом на Мастера, и по тому, как она покачала головой и закрыла глаза, стало ясно, что ни один из них не планировал отправить ее в комфортабельный санаторий и вверить заботам лучших из лучших докторов. Худшее из худшего – вот что ее ожидало.

В конце концов, не желая больше слушать, она повернулась ко всем спиной, встав лицом к заливу.

– Эй ты, проснись! – буркнул Махони моему брату. – Надо что то делать. Сейчас же. Это наш последний…

– Нет! – воскликнул Старый.

Он рванулся за девушкой, которая, выпрямив спину, быстрыми уверенными шагами удалялась от нас.

Единственная проблема заключалась в том, что идти ей было некуда – только до конца пирса. Туда она и пошла… и дальше.

Она пропала из виду мгновенно, как будто сам Господь протянул руку и вмиг выдернул ее из бренного мира. Послышался всплеск, однако, когда мы добежали до края причала, внизу остался лишь круг пены. Но и пена тут же исчезла, унесенная под причал поднимающимся приливом.

Мой брат начал сдирать с себя куртку, но я схватил его за лацканы обеими руками.

– Нет. Течение слишком сильное, и вода ледяная. Ты утонешь.

– Вы все равно ее не достанете, Густав, – вмешалась Диана. – На ней кольчужный жилет доктора Чаня, помните? Она сразу пошла ко дну.

– Но она еще жива! – вскричал Старый, пытаясь вывернуться из моей хватки. – Еще жива!

– Ненадолго, – тихо сказала Диана. – А потом она будет свободна.

Густав перестал дергаться, но я его не отпускал. Мы стояли на самом краю, и один шаг, одна секунда безысходности и отчаяния означали смерть.

Где то у нас за спиной раздался удар и стон, потом еще один всплеск. Повернувшись на звук, мы увидели Мастера, который склонился над водой футах в двадцати от нас.

– Очень смело. Очень глупо, – сказал он серьезно. – Сержант Махони… он прыгать спасать девочка. Очень-очень высоко. – Топорщик покачал головой и пожал плечами. – Наверняка упал головой вниз. – Кольт сержанта он держал рукояткой вперед, как молоток.

Мы подбежали к Мастеру, но не увидели в бурлящей внизу воде и следа Крестоносца Кули-тауна, как не услышали ни звуков борьбы, ни криков о помощи. Впрочем, мы их и не ожидали.

Нечего и говорить, что на сей раз я не боялся, что Старый попытается вытащить утопающего. Впрочем, даже при желании нам не удалось бы спасти Махони: Мастер об этом позаботился.

В такую темень мы смогли бы различить внизу тело только в том случае, если бы оно осталось лежать там, где упало, но в заливе с его непредсказуемыми течениями на это рассчитывать не приходилось. Скорее всего, сержанта уже утащило волнами под пирс, а оттуда пароход «Махони» мог отплыть куда угодно. Возможно, утром он будет болтаться у причала на Юнион-стрит… или на полпути в Монтерей. Сказать наверняка невозможно.

Пока мы стояли и смотрели в воду под причалом, Мастер, Чарли, мадам Фонг и Длиннокосый образовали вокруг нас полукруг. Фэт Чой болтался где то рядом, не то слишком взволнованный, не то слишком накурившийся опиума, чтобы улизнуть, пока есть возможность.

– Итак, – сказал Мастер, – что теперь делать?

Я посмотрел на Старого.

Диана посмотрела на Старого.

Старый не смотрел никуда.