– Не только Чайна-таун, Техас. Прокаженная косоглазая шлюха заражает своей грязной болезнью белых мужчин? Как только правда выйдет наружу – а она выйдет, помяни мое слово, – в нашу страну больше не пустят ни одного китаезу.

– И это вам так важно? – спросил Старый с удивлением и с неожиданной печалью, словно происходящее в голове Кэла Махони было не просто тайной, но величайшей загадкой всего человечества. – Неужели за это стоило убивать человека?

– Что еще за бред? – процедил фараон.

Мастер тут же заинтересованно спросил: «Что вы сказали?», и мадам Фонг тоже вставила свое: «Что-что?»

Я на сей раз был сама краткость, потому что смог выговорить только:

– Чё?

– Йи Лок погиб, – объяснил Густав, обратившись сначала к топорщику, а потом к мадам. – Сержант забил его до смерти.

– Да ты совсем рехнулся, вонючка… – Махони сделал шаг к моему брату.

Я сделал шаг к нему. Мы остановились вплотную друг к другу.

– А как вы могли узнать, что у девушки проказа, если не выбили правду из старика, а, сержант? – спросил Старый. – Не могу себе представить, чтобы кто то в Чайна-тауне побежал к вам с этой вестью. И не забывайте: я ваши приемчики уже видел у Малютки Пита. Вы из тех, кто любит пинать лежачего. Ударить ногой в живот, чтобы скрючило пополам, – в таком виде мы старика и нашли. А его лицо? – Густав скривился, вспомнив сцену в аптеке. – Это мог быть только кирпич или кастет. Сомневаюсь, что вы таскаете с собой кирпич, но про кастет знаю точно: сами махали им у меня перед носом пару часов назад.

Махони повел рукой в сторону Мастера и Длиннокосого:

– Ага, а у них, значит, нет кастетов и они никого не пинают? Разуй глаза! Какой то китаеза убил другого китаезу, вот и все дела. Такое случается каждый день, и всем плевать. Сейчас дело только в девчонке. Она как живая отрава! Сколько людей из-за нее умрет?

Наступила многозначительная тишина. Жалкая попытка Махони сменить тему и его явное отчаяние говорили сами за себя. Хотя на полную коллегию присяжных собравшиеся и не тянули, было ясно, что приговор сержанту вынесен. Обвинительный.

Нарушил тишину Старый.

– Ничего не знаю о каких то других людях. Я пытался выяснить, что произошло с одним-единственным человеком. – Он повернулся к Хок Гап: – С доктором Гэ Ву Чанем.

Девушка стояла совершенно неподвижно, лишь пряди черных волос колыхались на ледяном ветру с залива. Когда Фэт Чой ударил ее, котелок упал с головы Голубки, и длинные волосы, собранные под ним, рассыпались по плечам и спине. Очки дока Чаня она сняла сама, чтобы утереть слезы.

Теперь ей не за что было спрятаться, и, даже зная, что в ней таится страшная болезнь, я наконец разглядел ее красоту. Разглядел Черную Голубку.

А потом услышал и ее речь. Девушка начала говорить нетвердо, запинаясь, но голос постепенно обрел силу. В нем было нечто музыкальное; он то возвышался, то понижался, почти как грустная песня.

Я не понимал ни одного слова.

– Скажи нам, что она говорит, Чарли, – потребовал Старый.

Чарли стрельнул глазами на Мастера.

– Господи, Чарли! – вспылила Диана. – Да говори же!

– Ладно-ладно. Попробую, – сдался Чарли. – Но она по-тайшаньски… плохо совсем.

– В смысле, она даже не говорит по-китайски? – удивился я.

– Еле-еле. Да посмотрите на нее. Она же не из Поднебесной. Скорее всего, с какого то маленького острова в южных морях. Бьюсь об заклад, она и названия то своей родины не знает.

Чарли что то сказал девушке, выставив вперед ладони и пошевелив пальцами. Уговаривая: «Продолжай».

И она продолжила.

– Говорит, он ей понравился, – перевел наш гид.