Сорвав с головы канотье, я продемонстрировал свою рыжую шевелюру. Благодаря пламенному цвету волос нас с Густавом столько раз принимали за ирландцев, что однажды я даже предложил поменять фамилию на О’Амлингмайер.

– Пэдди и Шеймас Махони, к вашим услугам. Наш кузен – Кэл, так мы его зовем, – прислал нам в Техас весточку. Мол, он может устроить нас на полицейское жалованье, потому что заправляет в Чайна-таунском отряде полиции. Ну, раз Кэл сам предложил, мы с Пэдди, конечно, не откажемся. Да только не уверены, что сумеем прожить здесь, во Фриско, на одно жалованье. Вот мы и хотим немного подработать на стороне.

– Понимаю, – проговорила мадам спокойным сдержанным тоном, словно принюхиваясь, не попахивает ли предложение чем то нехорошим. – И как вы с братом собираетесь помочь нам?

– Просто станем друзьями. Временами зайдем поболтать. Ну, знаете, например, если Кэл соберется прославиться в газетах очередной облавой.

Мадам Фонг задумчиво кивнула. Видимо, мои байки ее устраивали. Пока.

– Но почему вы пришли к нам? – спросила она. – Почему не к Малютке Питу? Или даже к Чунь Ти Чу. Им бы тоже хотелось найти подход к Махони.

– Ну, во первых, мы с Пэдди понятия не имеем, кто такие Малютка Пит и этот ваш Чуть-чуть. Мы в городе недавно, не разобрались еще, что к чему. А во вторых, нам не хочется спешить. Подождем, а потом уже приступим к серьезным парням. И в третьих, Кэл сказал, что здесь самые смазливые шлюхи во всем Чайна-тауне… так что, само собой, мы первым делом сюда! Так ведь, брат?

Я издал клич «и-и-ха-а», какого обычно ожидают от техасцев. Старый попытался подхватить, но не слишком убедительно: он не любитель громких криков, если дело происходит не на пастбище.

Мадам терпеливо выслушала наши завывания, которые, судя по всему, одновременно раздражали и забавляли ее. Так, наверное, ведут себя миссионеры, наблюдая за танцами племен в джунглях Конго, – вежливо улыбаясь и думая про себя: «Дикари».

– А как насчет друзей вашего кузена? – спросила она. – Разве они не ждут, что вы будете работать и на них тоже?

– О, в этом и прелесть. Скорее всего, так и есть. А значит, мы сможем присматривать за всеми сразу.

Я изо всех старался выглядеть самодовольным, что, если верить Густаву, всегда удавалось мне отлично.

– Не стану отрицать, что пока мы блуждаем в потемках, – продолжал я. – Но чем дольше мы здесь, тем ярче будет сиять солнце. А если вы к нам отнесетесь по-доброму, то мы всегда готовы и вас просветить.

Я еще продолжал говорить, но мадам уже снова поплыла, на этот раз к двери в дальней стене гостиной.

– Нам нужно время, чтобы все обдумать. А пока могу предложить…

– Простите, мэм, – прервал ее Старый.

Женщина остановилась и развернулась к нему:

– Да?

– Не мог не обратить внимания: вы постоянно говорите «мы», «нам». Мы пришли поговорить с вами один на один. Если тут есть еще одна сторона, мне хотелось бы знать, кто это.

Мадам Фонг слегка наклонила голову, как ворона, разглядывающая блестящий предмет.

– Это Чайна-таун, мистер Махони. Здесь всегда есть только «мы».

Она взяла со столика у двери молоточек и ударила в латунный гонг размером с тарелку. Звук получился совсем тихий – скорее «динь», чем «бом», – но его оказалось достаточно.

Дверь распахнулась, и в комнату семенящей походкой, опустив глаза, впорхнула дюжина стройных девушек, кто в ярких шелках, кто в одних сорочках.

Мадам призвала свой гарем.

Девушки заняли места у дальней стены, приняв позы, подчеркивающие достоинства товара. Одни стояли, другие опустились на колени; ни одна не смотрела нам в глаза.