– Спасибо, – тихо и безучастно пробормотал Густав, словно говорил во сне.

– Не стоит благодарности, – отозвался я. – Так вот, если старина Мафусаил искал девушку, почему не спросил сначала у мадам Фонг? И куда он делся, после того как вошел сюда?

– Ну, – кисло протянул Старый, – может, он с Черной Голубкой прямо сейчас. Знаешь ли… занят делом.

– О господи, – простонал я. – Лучше бы мне не слышать эту твою дедукцию. И не представлять…

Густав остановился перед чем то вроде небольшого постамента, выдающимся из дальней стены.

– А ты не бери в голову, вряд ли старик… ба!

– Что «ба»?

– Ты заметил эту штуку?

Братец отступил в сторону, чтобы показать мне висевшую на стене композицию. Она напоминала рождественский вертеп, но только с одной фигуркой вместо нескольких маленьких: сурового китайца с длинной черной бородой.

– Нет, не заметил, – проворчал я. – Может, это ты не заметил: тут слишком много всего, чтобы разглядеть каждую мелочь. А что, есть причина обратить особое внимание на эту сценку?

– Целый пучок причин, прямо здесь. – Старый указал на обутые в сандалии ноги хмурой фигурки. Вокруг стояло несколько латунных плошек с ароматическими палочками – точно такими же, как мы видели на алтаре в спальне Чаня.

– А, точно. Теперь я понимаю, куда ты гнешь, – согласился я. – Стало быть, мы узнали уже две вещи: Хок Гап – китайская шлюшка, а у дока Чаня и мадам Фонг одинаковые вкусы по части ароматов.

Густав так распалился, что палочки благовоний едва не задымились.

– Кха, – фыркнул он. – Можно отвести кобылу на водопой, но нельзя заставить ее думать.

Я привстал с кушетки и зааплодировал:

– Браво, братишка, прямо таки браво. Отлично завернул. Даже почти остроумно. Продолжай упражняться, и когда нибудь выйдет смешно.

– Я не стараюсь, чтобы вышло смешно.

– Однако у тебя получается.

– Кха, – повторил Старый, отвернулся и опустился на четвереньки.

Следующие несколько минут он ползал вокруг, осматривая гостиную с точки зрения собаки, а я наблюдал за ним – и критиковал – с удобной кушетки. Братец пытался убедить меня, будто мы вышли на след, однако я сильно сомневался, что улики ведут к разгадке смерти Чаня. Скорее к нашей с Густавом смерти.

Что возвращает нас туда, когда появились вы, дорогой читатель, – вместе с подвязанными.

Первые двое вошли через дверь, в которую выплыла мадам Фонг. Оба в черном, широкоплечие и суровые, однако я не торопился предполагать худшее. Когда таковое случается – что для нас с братом не редкость, – нужды предполагать уже нет. Все и так предельно ясно.

– Ну, здорово, парни, – приветствовал я подвязанных.

– … – ответили они.

То есть они не ответили ровно ничего. Просто закрыли дверь и встали перед ней, отрезав выход с такой решительной окончательностью, словно его там вовсе и не было.

Один боец тонгов был выше другого – более того, выше любого виденного мною китайца. К тому же он выглядел старше, со смуглым, изрезанным морщинами лицом, словно вождь индейцев. Хотя подвязанные не произнесли ни слова, было ясно, что здоровяк здесь главный.

– Не обращайте внимания на моего брата, – сказал я главарю, указывая пальцем вниз, на Густава. – Он просто мелочь рассыпал.

– … – сказал Вождь.

– … – добавил его спутник.

– Так Хок Гап уже идет?

– …

– …

– Или Черная Голубка – кто то из вас?

– …

– …

– Не обижайтесь, но если так, то мы, пожалуй, откажемся от предложения.