И еще одна поправка насчет «мы»: это не означало Отто Амлингмайера, Густава Амлингмайера и Диану Корвус. Нет, в штаб-квартиру «Шести компаний» вторглись три газетных репортера: Джон Лестрейд из «Кроникл», Джебс Холмс из «Экзаминер» и Хэтти Адлер из «Ивнинг пост».

Три гиены пера исходили пеной по поводу якобы только что полученного известия: доктор Гэ Ву Чань, видный китайский врач, переживший крушение «Тихоокеанского экспресса», найден убитым сегодня утром. Репортеры просили – нет, требовали! – чтобы сам Чунь Ти Чу лично прокомментировал жуткое преступление и кровавое пятно на и без того изрядно замызганной репутации Чайна-тауна.

Говорила главным образом «мисс Адлер». Рыжий тщедушный «Холмс» и бравый красавец «Лестрейд» – спрятавший волосы под твидовой кепкой, надвинутой до самых ушей, – ограничивались возгласами «Да-да!» и «Точно!», поскольку наша спутница постановила, что они «слишком явно гундосят» и не сойдут за репортеров из большого города.

Первое возникшее на нашем пути препятствие – пучеглазый клерк средних лет, сидевший за столом в скромном вестибюле, – задержало нас примерно настолько, насколько перекати-поле способно задержать разъяренного быка. Диана едва начала свой монолог, как человечек вскочил и убежал в ближайшую дверь, шурша просторными шелковыми штанами.

В помещении повисла странная тишина, словно в будний день в церкви. Из-за сочетания резного дерева, разноцветного стекла, письменных столов и конторских шкафов приемная «Шести компаний» выглядела одновременно экзотично и буднично – наполовину святилище, наполовину почтовая контора. Клерк вполне мог вернуться как с дымящейся курильницей, полной благовоний, так и с формами для заполнения в трех экземплярах; оба варианта представлялись одинаково уместными.

Однако ничего такого он не принес. Снова послышалось шуршание, и клерк появился в сопровождении более молодого усатого коллеги.

– Здравствуйте, – сказал молодой. – Насколько я понимаю…

– Вы не Чунь Ти Чу, – оборвала его Диана.

– Нет. Я…

Больше он не смог произнести ни слова: «мисс Адлер» набросилась на него с тирадой о силе печатного слова, о сложном положении китайской диаспоры, а также о том, какая чудовищная глупость отказывать нам в интервью с Чунь Ти Чу, ведь если нас к нему не пустят, мы просто придумаем ответы сами.

Новый парень продержался дольше предшественника, чуть ли не целых десять секунд. Но потом и он, в свою очередь, повернулся и зашуршал прочь – впрочем, ему, по крайней мере, хватило вежливости сказать: «Подождите минутку, пожалуйста», прежде чем уйти.

– Он пошел за Чу? – спросил я второго китайца, который нервно поглядывал на нас от двери, словно опасаясь, что мы позаримся на чернильницу или пресс-папье.

– Но сабе ингле, – поклонился тот с извиняющимся видом.

– Неужели? Тогда ты, пожалуй, не обидишься, если назвать тебя лживым сукиным сыном, а? – Я впился в китайца взглядом, ловя признаки понимания, но тот лишь пожал плечами.

– Думаю, он не врет, – заметил мой брат.

– Вот и хорошо. – Я повернулся к Диане и перешел на шепот: – Сдается мне, эти ребята не отличат гнусавость от игры на банджо, раз половина даже по-английски не разумеет. Где уж им расслышать наш выговор. И не обижайтесь, но вряд ли им понравится, если говорить будет женщина. А вот если беседу поведу я…

– Действуем по плану, – перебил Старый тихим, но твердым голосом.