– Действуем по плану, – перебил Старый тихим, но твердым голосом. – Мы с тобой только на подхвате. О мисс Корвус не беспокойся: она получит нужную информацию и не выдаст ничего лишнего. Помни, что говорил мистер Холмс.

– Он много чего говорил, – буркнул я.

Густав кивнул на Диану.

– Ну ты ведь понимаешь.

– А, вот оно что. – Я закатил глаза.

– Позвольте отгадать, – прошептала Диана. – Вы имеете в виду убеждение мистера Холмса, что «женщины по природе своей скрытны»?

Старый оторопело уставился на нее.

– Да чтоб меня…

– И меня… – пробормотал я, подобрав отвисшую челюсть.

– Перед тем как прийти к вам вчера, я перечитала Ватсона, – объяснила наша спутница. – Думаю, вы и сами понимаете, почему эта строчка мне запомнилась. Явная чушь. У мужчин не меньше секретов, чем у женщин… не правда ли, Густав?

– Ну-у, мисс, – протянул мой брат. – Я бы сказал, это смотря какой мужчина и какая женщина. Взять, к примеру, вас…

Но договорить он не успел, потому что молодой китаец вернулся и пригласил:

– Идите за мной, пожалуйста.

Диана торжествующе улыбнулась мне, а я услужливо поклонился и протянул руку к двери:

– Дамы первые.

– А иногда и лучшие, – усмехнулась Диана.

И выскользнула вслед за китайцем.

Молодой человек подвел нас к дубовой двери кабинета, такой темной и тяжелой, что ее, наверное, открывала целая упряжка тяжеловозов. Подобная дверь говорит, что чести войти в нее удостаивается далеко не каждый, – однако мы все же удостоились.

Чунь Ти Чу приветливо улыбнулся нам навстречу. Правда, мы видели только половину улыбки, потому что он прижимал к щеке какую то серебристую штуковину, словно пытался разгладить свое круглое лицо утюгом.

Проморгавшись, я узнал в штуковине телефонную трубку. Чу сказал в нее несколько слов на своем языке и повесил на стоявший на столе аппарат, формой и размерами напоминавший виселицу; не хватало только помоста и веревки. Он кивнул молодому клерку, и тот поспешно вышел, закрыв за собой дверь.

– Итак. – Чу отодвинулся от стола и встал. Он был невысок, но прямая спина добавляла ему роста. Крепкий, но не коренастый и не толстый, он казался необычно твердым, словно под блестящим мягким шелком блузы скрывался гранит. Из-под черной шапочки без полей выглядывали коротко остриженные волосы, цветом тоже напоминающие серый гранит.

Неудивительно, что Чу стал инем для яна тонгов: он напоминал ожившую статую героя с городской площади.

– Доктор Гэ Ву Чань мертв, – выпалила Диана, не дав бизнесмену ни поклониться, ни протянуть руку, ни предложить нам сигары, ни пнуть нас по лодыжке – не знаю уж, как он обычно встречал газетчиков. – Ваш комментарий?

Мы выхватили блокноты и карандаши, только что купленные в канцелярской лавке за углом, и взяли их на изготовку. Наверное, мы походили на расстрельную команду, выстроившуюся перед Чу, но тот остался невозмутим, как статуя.

– Доктор Гэ Ву Чань был хорошим человеком, – медленно произнес хозяин кабинета. Говорил он с сильным акцентом, но пауз между фразами как раз хватало, чтобы расшифровать предыдущие слова. – Важный член нашей диаспоры. Весьма прискорбно, что он скончался.

– А как насчет слухов о том, что его убили?

Чу сжал губы и чуть наклонил голову, глядя на Диану с усталым разочарованием – так смотрела на меня наша дорогая старая муттер, когда я отлынивал от работы на ферме.

– Слухи всегда ходят, – проговорил он.

Мы послушно записали его ответ, даже Старый, который просто черкал по бумаге.