Неожиданно два человека выступили с двух сторон из тени от живой изгороди по краям дороги. Один из них поймал лошадь под узцы, второй направил на Скарлетт ружье. Сердце у нее бешено заколотилось, и мысли понеслись со страшной скоростью. Как же это она не сообразила взять с собой револьвер? Может быть, они только возьмут ее платья и чемоданы и отпустят ее пешком обратно в Трим, если она поклянется не рассказывать, как они выглядят. Идиоты! Ну почему они не в масках, как те грабители, о которых она читала в газете?

«Господи Иисусе! На них форма, это не Белые Ребята. Чтоб вам лопнуть, вы меня до полусмерти напугали!» – ей все еще было плохо их видно. Зеленая форма Ирландской королевской полиции сливалась с живой изгородью.

– Мне придется попросить вас предъявить удостоверение личности, мадам, – сказал полицейский, державший ее лошадь под уздцы. – А ты, Кевин, загляни-ка в кабриолет.

– Не смейте дотрагиваться до моих вещей. Что вы себе позволяете? Я миссис О'Хара из Баллихары и еду в Сатклифф-Килбрайд. Мистер Сатклифф – мировой судья, и уж он-то позаботится, чтобы вы кончили свои дни на галерах. – Про Эрнста Сатклиффа она сказала наобум, но он своими пышными рыжими усами и вправду был похож на мирового судью.

– Неужто вы и впрямь миссис О'Хара? – Кевин, которому велели обыскать кабриолет, подошел и встал возле нее. Он снял шляпу. – Нам о вас рассказывали в казармах, мадам. Я вот сам спрашивал Джонни пару недель назад, не заехать ли к вам представиться.

Скарлетт уставилась на них не веря своим ушам.

– Это зачем же? – спросила она.

– Ходят слухи, что вы из Америки, миссис О'Хара, теперь я и сам вижу, что это правда, – послушал, как вы говорите. Еще мы слышали, что вы родом из великого штата, который называется Джорджия. Мы оба питаем привязанность к этим местам, мы ведь сражались там в шестьдесят третьем.

Скарлетт улыбнулась:

– Не может быть! Подумать только, получить весточку из дома по дороге в Килбрайд. Где именно вы были? В какой части Джорджии? Вы воевали под началом генерала Худа?

– Нет, мадам, я был с ребятами Шермана, он-Джонни Рэба и вообще…

Скарлетт покачала головой, не в силах осмыслить услышанное. Она, должно быть, ошиблась. Но дальнейший разговор развеял ее сомнения. Ее собеседники, оба ирландцы» были теперь лучшими друзьями. И с удовольствием вспоминали дни кровавой войны, в которой они участвовали с разных сторон.

– Я не могу понять, – призналась она наконец. – Пятнадцать лет назад вы пытались убить друг друга, и после этого вы – друзья. Неужели вы даже не спорите никогда, кто был прав, южане или северяне?

«Джонни Рэб» рассмеялся.

– Какое это имеет значение для солдата, прав или не прав? Солдат должен сражаться, вот что ему нужно. Не важно, с кем ты воюешь, главное, чтобы была хорошая драка.

Дворецкий Сатклиффов едва не лишился своего профессионального хладнокровия, когда только что прибывшая в имение Скарлетт потребовала, чтобы ей в кофе подлили бренди. Она была чересчур взволнована и не могла с собой совладать.

Она приняла ванну, облачилась в свежее платье и спустилась вниз, чувствуя, что к ней вернулось самообладание. И вдруг увидела Чарльза Рэгленда. Он не должен был быть на этом приеме! Она сделала вид, что не замечает его.

– Вы хорошо выглядите. И у вас замечательный дом. У меня такая чудесная комната, кажется, я могла бы в ней остаться навсегда.

– Я ничего бы так не желал, Скарлетт. Вы знакомы с Джоном Грэхэмом?

– Только заочно. Всеми правдами и неправдами добиваюсь, чтобы меня представили.