– Продолжай, Эрнст, прошу тебя, – сказала его жена.

То и дело останавливаясь и заикаясь, Эрнст все же поведал им о своем замысле. Над рекой натянут веревки, всем раздадут купальные костюмы, и самые смелые смогут, держась за трос, остудиться в стремнине.

– Ну это, конечно, не стремнина, – поправила его Нан Сатклифф, – но вполне приличное течение. Туда же доставят шампанское со льдом.

Скарлетт была одной из первых, кто решился. Было похоже, что предоставляется возможность провести полдня в холодной ванне.

Это оказалось гораздо приятнее, чем холодная ванна, даже несмотря на то, что вода была теплее, чем надеялась Скарлетт. Перебирая руками по веревке, она продвигалась к середине реки, туда, где было поглубже. Неожиданно Скарлетт почувствовала, что находится целиком во власти течения. Здесь было холоднее, и ее руки быстро покрылись гусиной кожей. Ее швырнуло прямо на веревку, затем она почувствовала, что опора уходит из-под ног. Теперь все зависело от того, сумеет ли она удержаться за канат или нет. Ее бросало то в одну, то в другую сторону, ноги закручивало в водовороте. Скарлетт почувствовала опасное искушение отпустить веревку и поплыть, кружась, отдавшись на волю стихии. Плыть, быть свободной от земли под ногами, от стен и дорог, от всего, что причиняло ей боль и страдания. Сердце ее сладко замирало, когда она представляла себе, что будет, если она отпустит трос.

Руки Скарлетт дрожали от напряжения. Очень медленно и осторожно она продвигалась вперед, пока не почувствовала, что течение не пытается больше сбить ее с ног. Она повернулась спиной к остальным, чьи радостные крики доносились до нее с того берега, и заплакала, сама не зная почему.

В теплой воде кружились маленькие водовороты, как пальцы течения, бурлившего неподалеку. Постепенно Скарлетт ощутила их ласку и опустилась к ним в воду. Теплые щекочущие струи прижимались к ее ногам, бедрам, груди, переплетались вокруг талии и коленей под шерстяной блузкой и шароварами. Она почувствовала странную пустоту внутри себя, неясную тоску, жаждущую утоления.

– Ретт… – прошептала она, прижимаясь к веревке разбитыми губами.

– Ведь правда же это невероятно забавно, – воскликнула Нан Сатклифф. – Кто хочет шампанского?

Скарлетт заставила себя оглядеться по сторонам:

– Ну, Скарлетт, отчаянная голова, пройти через самое опасное место.

Вам придется возвращаться. Ни у кого из нас не хватит смелости отнести вам ваше шампанское.

«Да, – подумала Скарлетт, – нужно идти обратно».

После ужина она подошла к Чарльзу Рэгленду. Ее щеки были бледны, глаза блестели.

– Могу ли я угостить вас пирожным сегодня вечером? – тихо спросила она.

Чарльз был опытным, искусным любовником. Его руки были нежны, губы

– горячи и настойчивы. Скарлетт закрыла глаза, отдаваясь его прикосновениям, словно ласкам водяных струй. Но он произнес ее имя, и она почувствовала, что ощущение экстаза уходит от нее. «Нет, – подумала она, – нет. Я не хочу этого терять, я не должна». Она зажмурилась крепче, она думала о Ретте, представляла себе, что руки, ласкающие ее, – это руки Ретта, губы – губы Ретта, что мощная, теплая, пульсирующая волна, заполняющая болезненную пустоту в ее душе, – это Ретт.

Ничего не выходило. Это был не Ретт. От тоски, охватившей Скарлетт при этой мысли, ей захотелось умереть. Она отвернулась от настойчивых губ Чарльза и рыдала, пока он не оставил ее в покое.