— Ты не рад меня видеть? — с грустью спросила Илита. — Ты хотел, чтобы осталась Карина?

— Ну что ты?! — воскликнул Найл. — Признаться, я вчера ждал тебя, а не ее.

Илита пояснила, что они кидали жребий и Карина вытащила самую длинную палочку, поэтому и пришла к Посланнику Богини первой.

— Я никогда не была первой, — вздохнула Илита. — Мне никогда не везло. Ни в чем. Хотя я всегда так старалась…

У девушки на глаза невольно навернулись слезы. Найл почувствовал острую жалость, прижал Илиту к себе, затем стал слизывать слезы с ее щек, покрывая глаза, а затем и все ее лицо поцелуями. Он говорил ей ласковые слова, которых ей не доводилось слышать никогда в жизни, он обещал, что жизнь ее в дальнейшем изменится: ведь в городе, где он правит, совсем другие порядки.

— Но я — некрасивая! — восклицала Илита. — Мужчины возьмут в жены других, а я опять останусь одна. Мне хотя бы забеременеть… Чтобы родить ребеночка, который будет только моим… У вас в городе не отнимают детей у матерей?

— Нет, что ты, — заверил ее Найл. — У нас, правда, есть кормилицы, и ты можешь оставить ребенка под присмотром, если, например, отправляешься в поход. Но это временная мера. Это удобно — чтобы мать не была привязана к одному месту. Ведь у нас есть женщины-охранницы, они сами не желают сидеть дома с детьми. Однако если ты хочешь…

— А я могу пойти в кормилицы? Или няньки? Мне бы так хотелось ухаживать за детьми, а не воевать… Пусть даже чужими детьми.

— Все будет так, как ты хочешь, — заверил ее Найл.

Затем он крепко прижал ее к себе, она обвила его шею руками, и они слились в долгом и сладком поцелуе. А его руки стали делать что-то такое, от чего у нее сразу потемнело в глазах. Затем она то открывала их, то непроизвольно зажмуривалась, урча, как довольная и сытая кошка, а потом вдруг услышала какой-то стон — и поняла, что стонет-то она сама, а тело ее металось, билось, извивалось, подчиняясь умелым и опытным рукам Найла.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Пауки ждали суши с гораздо большим нетерпением, чем люди. Двуногие, можно сказать, отдыхали на судах, в особенности после приключений на острове амазонок.

Сам Посланник Богини выспался, подробно расспросил о жизни женщин-воительниц Илиту с Анитой, о жизни на Старом Континенте — девушек, спасенных из медицинского центра, а Тома и пауков-норкокопателей — про жизнь мужчин и самцов на острове амазонок.

Глядя вдаль, Найл строил далекоидущие планы: он обязательно хотел побывать на Старом Континенте.

Дравиг, прорезая ментальным щупом голубую даль, внезапно объявил:

— Земля!

Никто из людей ее еще не видел, но на старого паука в таком деле можно было положиться. От всех пауков тут же прекратили отлетать даже самые слабенькие волны страха (который все равно присутствовал на протяжении всего плавания, несмотря на то, что они доверяли Посланнику Богини и моряки уже неоднократно доказывали свое мастерство). Найл почувствовал в них нетерпение. Они теперь думали только об одном: как бы скорее ступить на твердую землю. Посланник Богини знал, что они предпочтут путешествовать по твердому грунту, вдоль берега, а не на кораблях, идущих вдоль того же самого берега. Люди же, включая самого Посланника Богини, обязательно выберут корабли. Зачем бежать по земле, когда можно плыть по морю?

Наконец и Найл с капитаном увидели берег, замаячивший впереди. По всей вероятности, это их континент, его южная часть, куда должны были прибыть члены отряда из города Посланника Богини.