– Вы про его болезнь?

– Нет. Всё куда неприятнее. – Она поколебалась. – Ты можешь стать ещё лучше него, Алекс. Со временем. И, хотя я знаю, что тебе не понравится это слышать, но твой отец был в этой школе инструктором. Просто замечательным. Мы все были потрясены его смертью.

– Расскажите мне об отце, – сказал он. – Я пришёл сюда только за этим. Как вышло, что он начал на вас работать? Как он умер?

Алекс заставил себя продолжать.

– Я даже не знаю, какой у него был голос. Я не знаю о нём вообще ничего.

– Ты точно хочешь знать? Это может быть больно.

Алекс ничего не ответил.

Официант принёс главное блюдо. Миссис Ротман заказала запечённую баранину; мясо было слегка розоватым и пахло чесноком. Другой официант снова наполнил её бокал.

– Так, – сказала она, когда официанты ушли. – Давай поедим и поговорим на другие темы. Расскажи мне о «Брукленде». Я хочу знать, какую ты слушаешь музыку, за какую футбольную команду болеешь. У тебя есть подружка? Уверена, на такого красавчика, как ты, идёт настоящая охота. О, смотрю, ты покраснел. Поешь. Ручаюсь, это лучшая баранина из всех, что ты ел в жизни.

А когда мы поедим, я отведу тебя наверх и расскажу всё, что ты хочешь узнать.

Мост Альберта

Она отвела его в номер на верхнем этаже гостиницы. Там не было постели – только два стула и стол на ко́злах. Стол был почти пуст, не считая компьютера «Эппл» и нескольких папок.

– Я приказала доставить всё это из Венеции, как только узнала, что ты здесь, – объяснила миссис Ротман. – Подумала, что ты захочешь это увидеть.

Алекс кивнул. После шумного ресторана оказаться здесь было как-то странно – он чувствовал себя актёром на сцене после того, как убрали все декорации. Комната была большой, с высоким потолком, и все звуки эхом отражались от стен, словно в пещере. С неожиданной нервозностью он прошёл к столу. За ужином он задал вопросы, а сейчас получит на них ответы. Понравится ли ему услышанное?

Миссис Ротман прошла к столу и встала рядом с ним, стуча высокими каблуками по мраморному полу. Она выглядела совершенно спокойной.

– Присядь, – предложила она.

Алекс снял пиджак и повесил его на спинку стула. Ослабив узел галстука, он присел. Миссис Ротман стояла рядом со столом, разглядывая его. Заговорила она не сразу.

– Алекс, – начала она. – Ещё не поздно передумать.

– Я не передумаю, – ответил он.

– Дело в том, что если я расскажу тебе об отце, многое из сказанного наверняка тебя расстроит, а я этого не хочу. Действительно ли прошлое так важно? Оно что-то изменит?

– Думаю, что да.

– Ну хорошо…

Она открыла папку и достала из неё чёрно-белую фотографию – красивый мужчина в военной форме и берете. Он смотрел прямо в камеру, сцепив руки за спиной. Гладко выбритый, с наблюдательными, умными глазами.

– Твоему отцу здесь двадцать пять лет. Фотография сделана за пять лет до твоего дня рождения. Ты вообще ничего о нём не знаешь?

– Дядя немного рассказывал о нём. Я знаю, что он служил в армии.

– Ну, тогда, возможно, я смогу заполнить некоторые пустоты. Уверена, ты знаешь, что он родился в Лондоне и учился в средней школе в Вестминстере. Потом он поступил в Оксфорд и окончил его с дипломом по политике и экономике. Но его сердце всегда лежало к военной службе. И он присоединился к Парашютному полку в Олдершоте. Это само по себе уже большое достижение. «Па́рас», как их называют, – одно из самых суровых подразделений британской армии, уступают они только САС.