– Давай еще чая? – сочувственно предложила она, вглядываясь в мое лицо.

– Спасибо. Устал. Спать пойду. – Я решительно встал из-за стола.

– Над списком подумай, – кинул мне в спину Боровский.

– Подумаю, – мрачно пообещал я.

Раньше я не придавал значения тому, как проводят ЭЭГ. Это было обычное базовое исследование при прохождении полетных медицинских комиссий, от которого по большому счету ничего не зависело. Но в текущей обстановке шапочка с электродами произвела на меня неизгладимое впечатление. Это смазало все попытки снять ЭЭГ покоя, так как меня постоянно пробивало на глупое хихиканье. Закончилось тем, что Ольга сделала несколько фотографий меня в этой шапочке, кинула их в рабочий чат и дала команду переключать съемку на нагрузочное тестирование, так как покоя от меня сегодня было не дождаться. Сначала мне велели открывать и закрывать глаза, потом начали светить в лицо лампой. Ольга сказала, что это световое раздражение, но к концу процедуры я готов был признать, что раздражение это общее. При предполетных медосмотрах эта часть проходила быстро, и я почти не замечал ее. Сегодня же мы потратили на нее около часа. Потом делали пробы с раздражением других сенсорных систем звуками и запахами. А в качестве вишенки на торте меня еще заставили в этой шапочке бегать, прыгать, качать гантели и пресс. В итоге я окончательно выдохся.

Ольга, сдерживая смех, смотрела, как я, раскинув руки в стороны, растянулся на коврике.

– Завтра еще раз снимем базу на ЭЭГ, потом можно будет монтировать облучатели. – Ольга присела рядом на корточки и начала деловито отцеплять электроды. От нее исходил легкий запах жасмина. – Было бы здорово, – сурово произнесла она, когда закончила с проводами, – если бы завтра ты нам дал возможность съемки в покое.

– Я постараюсь. – Голова чесалась от шапочки, и я запустил пятерню в волосы. – Современный мир: в космос летаем, оседлав гравитационные аномалии, через пространство прыгаем. И носим шапочки с электродами.

Внезапно подумалось: Лео, пожалуй, оценила бы эту шапочку даже больше, чем я. Я резко отвернулся, пытаясь скрыть нахлынувшую грусть, но, видимо, не успел. Ольга похлопала меня по плечу, вставая.

– Все будет хорошо, вот увидишь. – И, не дождавшись реакции, отошла к столу, на котором начала собирать остальные проводки, укладывая их в чехлы.

Я еще некоторое время повалялся на коврике. Потом понял, что отлежаться тут до конца всех проблем все равно не получится, встал и собрался уходить. Когда уже почти подошел к двери, Ольга меня негромко окликнула:

– Алексей, подожди минутку. Понимаю, что тема тебе неприятна, но, к сожалению, Боровский прав. Нам нужно определить, кто может тебя заменить.

Я стоял у двери, глядя в пол.

– Ву сделал для меня список тех, кто лежит под капельницами. – Ольга подошла ближе. – Давай вместе его посмотрим?

Я поднял на нее глаза. Улыбнулся. Так искренне, насколько вообще был способен.

– Спасибо за предложение, Оля. Я сделаю список сам, не стоит об этом волноваться.

Как, вообще, предполагалось, я должен был его сделать? Никто из тех, кто лежал сейчас под капельницами, не переживал распады так, как это удавалось мне. Поднять любого – это фактически приговорить его либо к смерти, либо к потере способностей. Нет, конечно, можно было бы мстительно вписать в список Мартинеса. Я криво усмехнулся, идя по коридору. Поднялся на этаж и заглянул к Ву.

– Сделал список для Ольги? – упрекнул его с порога.

– Она собиралась уговорить тебя его посмотреть. Я так понимаю, не получилось?

– Не получилось, – согласился я.