В лаборатории собирали большой металлический излучатель и крепили его к потолочным балкам. Судя по титановому каркасу, он был не сильно тяжелый, но очень громоздкий и неудобный. Я поднялся на второй этаж и с балкона-надстройки наблюдал, как излучатель по частям поднимали наверх. Ольга, совершенно игнорируя технику безопасности, стояла внизу и контролировала процесс установки, раздавая команды – когда какую часть поднимать и как крепить.

Я облокотился на парапет балкона и, лениво дожевывая бутерброд, следил за этим эпичным представлением. Хотелось кофе, но за ним надо было идти – сразу захватить его из столовой я почему-то не догадался.

При подъеме очередной части излучателя заклинило цепь крепежа. Техники начали ее дергать, и внезапно вся конструкция дрогнула. Один замок разомкнулся, а за ним каскадом начали отлетать остальные. Ольга и несколько инженеров, запрокинув головы наверх, замерли внизу, под излучателем. Куда-то отбежать они явно не успевали.

Я бросил остатки бутерброда на пол. Замедлил дыхание и сердцебиение. Как давно я этого не делал! С момента, как начались распады, мы не рисковали использовать способности. Но сейчас, в момент, когда конструкция полностью отцепилась и начала падение, я открыл под ней вход. Забрал в той точке и, уводя от ребят и Ольги, перенес в другую.

Топот ног по лестнице отдавался в моей голове как гулкий колокольный звон.

– Ты что, дурак? – так искренне выкрикнул поднявшийся первым Ву, что я засмеялся бы, если бы мог. – Ты зачем на себя? За окно выкинуть не мог?

В спешке я открыл точку выхода прямо над собой. Вся груда железа прошла через пространство и рухнула мне на голову. Высота и скорость падения были нивелированы переходом, но меня все равно сбило с ног и завалило. По лицу текла кровь, дыхание перехватило.

Ву начал лихорадочно разбирать завал. К нему присоединились остальные прибежавшие на шум люди, а вскоре, раздавая команды, зазвенел и голос Боровского.

Наконец Ву откинул железку, закрывавшую мне лицо, и тряхнул за плечо.

– Ты живой? Почему не увел наружу?

– Не подумал. – Во рту была кровь, от этого говорить получалось плохо. – Быстро все случилось. Я в порядке. Сейчас. Полежу немного.

Постепенно к отбитым частям тела возвращалась чувствительность. Вроде цел, ничего не сломано. Ву сидел рядом на корточках, Боровский все еще кем-то командовал, чем ужасно раздражал. Пришли медики, поставили меня на ноги. Но, к моему удивлению, устоять на них не получилось – сильно повело в сторону, – и меня снова усадили на пол.

– Похоже, сотрясение мозга. – Новенькая врач – раньше я не видел ее у нас – посветила мне фонариком в глаза. – Пойдемте все-таки в медблок. Заодно бровь и губу вам обработаю, кровь надо остановить. Носилки подать или сами дойдете?

Я почти согласился на носилки, но увидел у входа Ольгу. Бледная и растрепанная, она в ужасе смотрела на меня. Ну не уходят герои с поля боя на носилках!

– Сам дойду. – Я вцепился в плечо Ву. Тот понял и подхватил меня покрепче.

В медблоке меня обработали, а потом оставили «полежать часик». И я благополучно заснул. Наконец-то ничего не снилось. Проснулся вечером, уже почти на закате. Вроде даже выспался, но голова болела, и еще я теперь точно мог посчитать количество ушибов и ссадин на теле: они болезненно ныли.

С минуту пожалел себя. Вот все люди как люди, а я в вечном поиске, где себя угробить. Ведь мог отправить эти железки куда угодно, хоть в космос. Но нет, скинул на себя.

Языком нащупал шов на губе. И внезапно подумал: хорошо, что целоваться в ближайшее время не придется.