В целом оставалось признать, что, несмотря на все ушибы, валяться в медблоке смысла не имело. Отсоединил датчик монитора пациента. Встать – встал, а идти было тяжело: очень сильно кружилась голова. Поэтому в коридор я вышел, старательно держась за стены. А там почти сразу наткнулся на Ольгу, которая, судя по всему, шла навестить меня.

– Ты как? – Она с тревогой всматривалась в мое лицо.

– В порядке.

Мне срочно хотелось на кого-то свалить всю вину за ссадины: не признавать же, что сам идиот. Поэтому я, почти как Боровский, ткнув в Ольгу пальцем, упрекнул:

– Вы бы хоть как-то технику безопасности соблюдали. Есть же правила – не стоять под сборными конструкциями, например. На сколько теперь откладываются исследования?

Она внезапно улыбнулась:

– Мы собрали сегодня излучатель. Оборудование готово, с головой вот твоей проблемы.

Я прислонился спиной к стене. Стоять в коридоре было неудобно, идти по стенке на глазах у Ольги не хотелось.

– Хорошо. Давай считать, что я не вижу, насколько тебе плохо, а просто по-дружески провожу тебя домой.

Она потянула меня за локоть, и я сдался. Несмотря на хрупкий внешний вид и невысокий рост Ольги, она оказалась довольно крепкой и с моим весом прекрасно справилась. В конце пути я уже совсем не стеснялся опираться на нее.

В номере Ольга сгрузила меня на диван и пошла к шкафу.

– Где у тебя тут заначка? Ощущаю, что мне надо выпить. Сегодняшний день добил окончательно.

Внезапно она заплакала.

– Это еще что?

Я дернул ее за руку и усадил на диван рядом с собой.

– Ну-ка не раскисай. Нет повода.

Дав Ольге немного поплакать, устроившись у меня на плече, я потрепал ее по макушке, встал и сам достал бутылку виски. В морозилке нашелся пакет со льдом.

– Просто никогда не бывает. – Протянул ей стакан. – Если это настоящее. Когда настоящее – всегда тяжело.

– Если бы тебя убило этими железками?

– Я же составил список на замену, как вы с Боровским просили. Подняла бы следующего.

– Это не смешно.

– Нет. Не смешно. Это очень печально.

Некоторое время она укоризненно смотрела на меня. Потом спросила:

– Как ты это делаешь? Как перенес излучатель? Ты правда мог выкинуть его не на себя?

Я фыркнул:

– Оля, а ты вообще знакома с нашими способностями и исследованиями?

– Статьи читала, – честно ответила она. – Которые вечно опровергал Боровский.

Я оторопело на нее уставился:

– То есть ты, совершенно не разбираясь в вопросе, ввязалась в исследования?

– Тут ты перегибаешь, конечно. В вопросе разбираюсь, насколько во всем этом вообще можно разбираться, но глазами такое вижу первый раз. И границы ваших возможностей понимаю не до конца.

Я вернулся на диван. Усевшись, сполз пониже, чтобы голова лежала на спинке. Достал коммуникатор и открыл папку с видеофайлами.

Мы смотрели записи экспериментов с разных этапов исследований, от первых, когда совсем не понимали, что происходит, до поздних, когда все еще не понимали полной картины, но уже чем-то могли управлять.

К моменту, как мы закончили смотреть записи, к Ольге вернулась вся ее ироничность. Она, смеясь, повернулась ко мне:

– То есть ты мог просто увести железки на улицу? Но между умным и героическим поступком выбрал героический? Да, Алексей?

– Конечно. Я же не ищу легких путей.

– Точно не ищешь. – Она протянула руку и коснулась пальцами шва на моей губе.