– Ну что, кто пойдет? – я оглядел собравшихся.

– Вдвоем? – Ву тоже нацепил передатчик и поднялся со своего кресла.

– Я с вами, – Райли протянул руку за клипсой. – Остальные пусть наблюдают снаружи.

Порывшись в вещах, я отыскал визор из комплекта камеры и передал его Ольге.

Эванс убедился, что все готовы, пошел к кораблю и вдавил кнопку открытия шлюза. Как и у первого корабля, створки распахнулись без каких-либо капризов, открыв уходящий внутрь темный коридор.

– Страшно? – спросил я, оглядев замерших у шлюза коллег.

Включил фонарик и первым шагнул в темный проем.

Мы в молчании пробирались по коридорам, заваленным обломками переборок и спрессованным оборудованием. Закопавшись с настройками камеры, я немного отстал. В одном месте Райли споткнулся и застыл в нелепой позе, пытаясь удержать равновесие. Возникший при этом звук раскатился по всем искореженным внутренностям корабля, отражаясь новой нотой от каждого изгиба. Я замер на месте. Ву тоже остановился, прислушиваясь.

– Что это? – в наушнике, почему-то шепотом, спросила Ольга.

– Райли это. Будит древнее зло. Злу не нравится.

Эванс ничего не сказал, но двигаться стал аккуратнее и медленнее. Я обогнал сначала его, а потом Ву и заметно ушел вперед, продолжая оглядываться по сторонам. Что тут скажешь – на первый взгляд по разрушениям этот корабль действительно был похож на предыдущий. За полную идентичность завалов я бы все-таки не поручился, но что-то общее в них определенно было.

– Алексей, можешь медленнее, я не все успеваю разглядеть, – одернула меня Ольга.

– Так запись же идет, можно будет пересмотреть с замедлением.

Тем не менее я притормозил у перехода из грузового отсека в рубку и оглянулся назад.

– В записи неинтересно, вернись вон к той куче, которая у тебя справа, дай посмотреть на нее поближе.

Райли и Ву пока дошли только до середины грузового отсека, так что артачиться я не стал, вернулся к куче. Пожалуй, она была самой большой из всех, попадавшихся нам сегодня. Я наклонился ниже, пытаясь определить, что именно здесь намешано. Разделить детали руками не получалось – все было слеплено в единый конгломерат. Но я распознал навигационную консоль, из которой торчали ручки слившейся с ней печки для разогрева пайков. Где-то в основании притаился терминал. Его я узнал по выступающим кускам корпуса. Старая модель – такие я застал на первых самостоятельных полетах после академии.

Ву с Райли уже были где-то рядом, я слышал их шаги. Поэтому выпрямился и обернулся. На секунду перед моим взглядом все поплыло, я словно отключился. Но моргнул и понял, что все в порядке – стою как стоял.

– Помеха прошла на картинке, – в голосе Ольги слышалась тревога. – Вот прямо сейчас. Случилось что-то?

– Нет, все в порядке, – с заминкой ответил я.

– У нас тоже все штатно, – откликнулся Эванс. Он нашел меня глазами и махнул рукой. – Алексея вижу.

Я еще раз моргнул. Точнее – начал, и где-то на середине, когда веко прикрыло глаз только наполовину, я почувствовал, как все вокруг меня замедлилось. Словно замер и сгустился воздух, остановилось время. Я видел свои ресницы так четко, будто вел глазами макросъемку, но они абсолютно не шевелились. И тут я ощутил распад. Задохнулся им. Вспомнил про камеру. Мне очень не хотелось, чтобы она испортилась, и я скинул ее с плеча. Пытался взять себя в руки. Пытался собраться. Но меня растягивало по всему объему корабля.

– Он словно притягивает его! – голос Ольги я слышал откуда-то издалека. Хотя и не должен был его слышать: он был в наушнике, а наушник абсолютно точно уже должен был рассыпаться.