— Да, я слышал, что они уже нашли следы. — Старик прищелкнул вставными челюстями. — Но, может быть, это только слухи. Брауны и Австралия.

Роз оставила загадочное объяснение без комментариев. У нее будет время поразмыслить над этой фразой, а сейчас не стоило лишний раз показывать свою неосведомленность.

— Расскажите мне об Олив, — попросила она мистера Хейза. — Вы были удивлены, когда узнали, что она натворила?

— Я ее почти не знал. — Он шумно втянул в себя воздух. — Но когда знакомых вам людей забивают до смерти, юная леди, тут не удивляться надо. Просто становится больно до слез. От этого можно даже заболеть. Вот это и произошло с моей Дженни. Она не смогла оправиться после случившегося, и через пару лет умерла.

— Простите, я не знала.

Он кивнул, но было ясно, что старая рана уже успела зажить.

— Я видел Олив достаточно часто, но мы никогда не разговаривали. По-моему, она была очень стеснительная.

— Из-за своей толщины?

Он задумчиво сложил губы трубочкой.

— Возможно. Дженни говорила, что ее часто дразнили, хотя сам я знал толстушек, которым это не только не мешало жить, но они становились душой общества. Я думаю, дело было в ее привычке видеть во всем только плохое. Она почти никогда не смеялась. Да у нее вообще отсутствовало чувство юмора. А такие люди редко с кем-либо дружат.

— А Эмбер?

— Ну, она пользовалась огромной популярностью. — Он мысленно вернулся в прошлое. — Она была очень симпатичная.

— И Олив ей завидовала?

— Завидовала? — Мистер Хейз как будто удивился. — Я об этом как-то не задумывался. Что я могу еще добавить? По-моему, они дружили между собой и обожали друг друга.

Роз не могла не удивиться:

— Тогда почему Олив убила ее? И зачем ей понадобилось расчленять тела? Все это очень странно.

Старик подозрительно нахмурился.

— А мне почему-то показалось, что вы представляете ее интересы. Так кому же знать ответы на эти вопросы, если не вам?

— Она мне не говорит.

Мистер Хейз посмотрел в окно.

— Ну и ладно.

«Что значит „ладно”»? — сердито подумала Роз.

— А вы знаете ответы?

— Дженни считала, что это действие гормонов.

— Гормонов? — рассеянно повторила Роз. — Каких гормонов?

— Ну, вы сами знаете, — смутился старик. — Месячных.

— А, это… — разочарованно протянула Роз. Обсуждать такую проблему со стариком было бесполезно. Он принадлежал к поколению, которое слово «менструация» вообще не произносило вслух. — Скажите, а мистер Мартин никогда не говорил о том, почему, по его мнению, все это произошло?

Но старик отрицательно покачал головой.

— Эта тема никогда не всплывала. Что я могу еще добавить? После того дня мы вообще мало его видели. Пару раз он упоминал о своем завещании, потом говорил о ребенке. Больше он ни о чем и думать не мог. — Он снова прочистил горло. — Боб стал настоящим затворником. Никого не принимал у себя в доме, даже Кларков, хотя одно время они с Тедом были как родные братья. Потом за что-то обиделся на Теда и перестал к ним заходить. Ну, и остальные друзья тоже сами собой пропали. Пожалуй, я один под конец у него и остался. Это как раз я понял, что с ним что-то случилось, когда на пороге у него скопились молочные бутылки.

— Но почему он оставался жить в этом доме? Он был достаточно богат и мог вообще наплевать на этот дом и уехать.