— Понимаю. Но чем же я могу быть полезна?

Роз достала визитную карточку.

— Розалинда Лей, — представилась она. — Можно мне поговорить с директором?

— Прямо сейчас? — удивилась женщина.

— Да, если она, конечно, свободна. Если нет, мы можем договориться о встрече, и я подъеду потом.

Женщина взяла из рук Роз карточку и внимательно изучила ее.

— Позвольте поинтересоваться, о чем вы хотите поговорить? Роз неопределенно пожала плечами.

— Мне хотелось бы узнать общие сведения о школе, а также о том, какие девочки приходят сюда учиться.

— Вы случайно не та самая Розалинда Лей, которая написала книгу «Сквозь зеркало»?

Роз кивнула. «Сквозь зеркало» была ее последней и самой лучшей работой. Книга хорошо продавалась и получила несколько лестных отзывов. Роз удалось провести анализ изменения восприятия женской красоты с годами. Теперь она удивлялась самой себе: как же ей удалось тогда набраться сил, чтобы написать эту вещь? Но она трудилась с любовью и интересом, потому что тема полностью захватила ее.

— Я читала вашу книгу, — улыбнулась женщина. — И могу согласиться только с некоторыми вашими заключениями. Однако она мне понравилась, потому что заставляет хорошенько задуматься. Вы хорошо пишете. Впрочем, я уверена, что вы и сами это знаете.

Роз рассмеялась. Женщина нравилась ей все больше.

— Что ж, по крайней мере, это откровенное признание.

Женщина взглянула на часы.

— Давайте пройдем в мой кабинет. Через полчаса я должна встретиться с родителями одной нашей ученицы, а пока что я с радостью расскажу вам о нашей школе. Пожалуйста, сюда. — Она открыла дверь с табличкой «Секретарь» и попросила Роз пройти в смежный кабинет. — Присаживайтесь, пожалуйста. Хотите кофе?

— Да, если можно.

Роз устроилась на предложенном ей стуле, внимательно наблюдая за хозяйкой кабинета, занимающейся приготовлением кофе.

— Так вы и есть директор школы? — поинтересовалась она.

— Да.

— В мое время директорами были только монахини.

— Значит, вы тоже воспитывались при монастыре? Я так и подумала. Вы пьете кофе с молоком?

— Черный и без сахара, пожалуйста.

Директор поставила дымящуюся чашку на стол перед Роз и села напротив гостьи.

— Дело в том, что я тоже монахиня, — сообщила она. — Сестра Бриджит. Мой орден решил отказаться носить монашеские одеяния несколько лет назад. Мы решили, что наша форма создает искусственный барьер между нами и остальным обществом. — Она усмехнулась. — Не знаю, как это отражается на религии, но простые люди пытаются избегать нас, если им предоставляется такая возможность. При этом они считают свое поведение единственно правильным. Все это вызывает горькое разочарование, а разговор с такими людьми, как правило, становится неестественным.

Роз скрестила ноги и устроилась на стуле поудобнее. И хотя она не сознавала этого, но глаза сейчас выдавали ее: они светились теплом и добрым юмором. Еще год назад так было всегда, но горькая жизнь заметно уменьшила эту способность ее глаз.

— Все дело в чувстве вины, — высказала Роз свое предположение. — А кроме того, нужно следить за своим языком, чтобы не спровоцировать поучение, которое мы заслуживаем. — Она отпила глоток кофе. — А почему вы подумали, что я тоже училась в школе при монастыре?

— Из-за вашей книги. Вы хорошо в ней прошлись по многим установленным религиям. Мне показалось, что вы, должно быть, или бывшая иудейка или бывшая католичка.