— Что такое митохондриальная ДНК?

— Доисторические органеллы, находящиеся во всех наших клетках. Клетки — их защитная оболочка. Митохондрии производят АТФ — молекулярную энергию — на клеточном уровне. Клетки и органеллы существуют в симбиозе. Без них мы не стали бы теми, кто мы есть. Китайская философия всегда считала это некой жизненной силой «ци», но по сути, это просто химическая реакция, снабжающая клетки энергией. За сотни тысяч лет органеллы утратили бóльшую часть своего ДНК-материала, поскольку жили под защитой хозяйской клетки и не нуждались в ДНК. В итоге в наших клетках содержится только 20-25 тысяч пар оснований, а в митохондриальной ДНК содержится лишь 37 генов. Только материнская митохондриальная ДНК может быть передана потомству, поэтому через нее мы можем проследить изменение женской части человеческого рода сквозь века.

— Хорошо, — сказала Кейт, заставляя себя проявить терпение. — Но причем тут отсутствие генетического разнообразия?

— Митохондриальную ДНК можно проследить по частоте мутаций через женскую линию наших предков на двести тысяч лет назад, до тех времен, которыми датируются останки австралопитека Люси. Она или ее сородичи — наши предки по женской линии — передали нам митохондриальную ДНК, и, судя по ней, в истории было несколько периодов, когда предки человека почти вымерли. Например, около семидесяти тысяч лет назад произошло извержение вулкана Тоба на острове Суматра, в Индонезии. Попавшего в атмосферу пепла хватило бы на три тысячи гор Сент-Хелина. Тучи пепла закрыли солнце на шесть лет, что повлекло за собой нарушение климата и гибель множества видов. По некоторым оценкам, популяция наших предков тогда сократилась до двух тысяч особей. Следом сократилось и генетическое разнообразие из-за кровосмешения в столь маленькой популяции. Примерно шестьдесят тысяч лет назад мужчина — результат естественного отбора среди наиболее приспособленных к жизни особей — добавил в сравнительно стабильную женскую ДНК мутацию Y-хромосомы и спровоцировал быстрый скачок эволюции. Считается, что где-то между сорока и двадцатью тысячами лет назад численность человеческой популяции упала до двенадцати сотен. Но это уже были люди, как мы с тобой.

— Ого, — протянула Кейт, пытаясь вообразить себе такой мир. — Значит, когда-то нас было едва ли больше тысячи?

— Да, драматизм зашкаливает, — сказал Джек, подчеркивая свои слова взмахом креветки. — Но в действительности все было еще хуже. Не забывай, среди выживших были те, кто слишком стар или молод для размножения. Вряд ли там набралось больше сорока пар детородного возраста — и это на всю человеческую расу. Мы оказались на грани полного вымирания. Но даже это описание — приукрашенная реальность. Нам представляются мужчина и женщина, решившие быть вместе — сорок таких пар, которые становятся родителями. Но все было не так. Разрозненные группы людей выживали во враждебном мире, уподобившись волчьим стаям. Тот период пережили только самые хитрые и жестокие. Доминирующие самцы контролировали почти всех самок. Всего несколько мужчин — а может, и вовсе только один — смогли оставить потомство.

— И как горстка мужчин — или один мужчина — стали доминировать? Как они завоевали самок? — спросила Кейт.

— Ты наконец-то добралась до центра всех взаимосвязей. В борьбе за ограниченные ресурсы и возможность продолжить род выигрывали самцы, убившие своих конкурентов — так они сохраняли доминирующую позицию и решали проблему с пищей. Им было невыгодно оставлять в живых других самцов, с которыми пришлось бы делиться скудными запасами или соперничать за малочисленных самок детородного возраста. Так они получали источник пищи для себя и самок, вынашивающих их потомство, а убийство становилось неотъемлемой составной генетического кода человека.