Семейные — это он понял сразу. Узнал Нестеровых, когда те были совсем молодыми. Пожилые люди, оче­видно, их родители. Нормальные лица, поблекшие от времени. По другую сторону оказалась семья уже са­мой Галины Михайловны. Вот — муж, есть в прокура­туре его фотография из дела. А вот и дети, похожие друг на друга. Даже и не определишь, кто здесь из них стар­ший.

Хозяйка, видя интерес следователя, комментировать тем не менее ничего не собиралась. Интересно — смот­ри сам.

На другой фотографии они уже постарше — при­чем один — кудрявый, а второй — бритый наголо. И здесь, поглядев на следующую, уже цветную фотогра­фию, видимо снятую относительно недавно, на кото­рой Максим был один — в строгом двубортном костю­ме, с депутатским триколором на лацкане, Турецкий тут же вернулся к прежней фотографии. И вдруг отметил, что вот этого наголо бритого парня он определенно где- то видел. В том, что это — Максим, сомнений не оста­валось, черты лица все-таки не очень изменились. Но во всем его облике присутствовало и нечто такое, что делало лицо именно с этого снимка непохожим на все остальные. Вот в чем секрет.

Сказать, что он забирает эту фотографию с собой, Турецкий не мог. Масленникова имела все основания послать ненужного ей гостя к черту. В конце концов, это она пошла навстречу следствию, согласившись при­нять у себя москвича, а никакого постановления про­куратуры на этот счет ей предъявлено не было. Вытас­кивать из кармана фоторобот убийцы, составленный после посещения им клиники и дирекции театра, и срав­нивать с фотоснимком было бы глупо. Но, едва выйдя к машине, Александр Борисович достал обе фотогра­фии и внимательно посмотрел на лица, изображенные на них. Коркин — это понятно, фотография подлинная, из уголовного дела. А этот — лысый, бритый, черт его знает, просто очень похож на того, с фотографии у ка­мина. И нельзя было исключить, что Максим, зная, как резко изменяет его лицо отсутствие привычных для ок­ружающих волос на его голове, воспользовался имен­но этим обстоятельством.

Об этом он теперь и сказал Генриху. Тот ответил коротко:

—  Достанем. И это будет свидетельствовать о том, что один из не опознанных еще у вас убийц есть Мас­ленников, так?

—   Вот именно. А мы проведем соответствующее опознание среди тех, кто видел его. Отдадим фотогра­фию экспертам-криминалистам и, если наше предполо­жение подтвердится, предъявим обвинение в убий­ствах. — И добавил без всякого перехода: — Но у меня почему-то сложилось впечатление, что его нет в Герма­нии. И мать это прекрасно знает. И даже не огорчается по поводу суровых германских законов.

—   Да, но мы ведь тоже собираемся его судить, — возразил Крафт.

—   Я думаю, уж в этом-то вопросе мы с вами как-нибудь сумеем договориться, Генрих.

—  Я тоже так думаю. Ну что ж, отсутствие ожидае­мой информации тоже информация. А теперь давай мы займемся вашими убитыми соотечественниками. Мне уже звонили из криминальной полиции, где рассматри­ваются эти дела, и просили, когда ты освободишься, при­ехать к ним. Ты готов или сперва немного пообедаем?

— Знаю я твое «немного», — захохотал Турецкий. — Нет уж, лучше займемся делом, поехали.

Крафт с разочарованной, несколько комичной улыбкой безнадежно развел руками.

Разговор у них шел по-английски, и они уже пре­красно понимали друг друга.

<style name="Bodytext42">5

Вячеслав Иванович дал задание Денису и его сво­бодным от других заданий орлам срочно отыскать ему на Киевском рынке автомобильного дилера по кличке Короед.