– Опера, – объяснил он, когда Вики задала вопрос, чем, собственно, вызван такой пристальный интерес молодых Хееркенсов. – Каждый вервольф, с которым я когда‑либо сталкивался, просто влюблен в оперное искусство.

– Каждый вервольф? – переспросила женщина.

– Каждый вервольф, с которым я встречался, – повторил он. – Прежняя стая Стюарта в Вермонте предпочитает итальянскую, но они обитают там более близко к цивилизации и могут позволить себе быть разборчивыми. Большинство остальных, по крайней мере в Канаде, особенно стая, живущая возле парка Алгонквин, и большая группа севернее, близ Мусин, буквально прилипают к приемникам, когда слушают передачи Си‑Би‑Си по воскресеньям после полудня.

–Так в тех краях обитают несколько стай?

– Ну, я только что упомянул о трех, и есть еще, насколько мне известно, две в Юконе и одна в северной Манитобе… – Доктор нахмурился. – Как, черт возьми я могу знать точно? Достаточно для сохранения генетического разнообразия. Хотя в некотором смысле они кажутся состоящими в кровном родстве из‑за любви к опере. Им все мало. Я одолжил им массу пластинок и, – тут он намеренно возвысил голос, – иногда мне их возвращают.

– В следующий раз, доктор Диксон, – немедленно отозвался Питер. – Торжественно вам обещаем.

– Разумеется, вы их вернете, – пробормотал доктор. – Но если этот проклятый щенок снова начнет их жевать, я…

– Почешете его между ушками и скажете, что он просто восхитителен, – закончила Роза, входя в комнату с полудюжиной альбомов под мышкой. – Как вы всегда поступаете.

Когда они уже уходили, Вики помедлила на ступеньках крыльца и увидела, как Ураган через всю лужайку гонится за бабочкой.

– Что будет, когда вы умрете? – без обиняков спросила она доктора.

Тот фыркнул:

– Сгнию, наверное. Почему вы спрашиваете?

– Я имею в виду, что будет с ними?  Они не прекратят нуждаться в докторе после того, как вас не станет.

– Когда наступит время, я поговорю с молодой докторшей, которой собираюсь передать свою практику. – При этих словах старик рассмеялся. – Она все никак не может понять, кем хочет стать – ветеринаром или терапевтом. Вервольфы, я полагаю, прямо созданы для нее.

– Не ждите слишком долго, – предостерегла Вики.

– Не суйтесь своим детективным носом, куда вам не положено, – огрызнулся доктор Диксон. – Я знаю семью Хееркенсов много лет, дольше, чем вы, барышня, прожили на свете. И я не собираюсь упасть замертво и оставить их одинокими перед лицом этого мира.

– Они и не будут  одиноки.

Старик ухмыльнулся над ее оборонительным тоном, но голос его был мягким, когда он сказал:

– Я тоже не думаю, что такое может случиться.

Дженнифер и Мэри не вышли к обеду.

– Они разделили между собой кролика примерно час тому назад, – пояснила Надин, наблюдая за девочками из окна и улыбаясь нежно и печально.

Колин уже давно ушел на дежурство, так что за стол сели всемером. Дэниел старался как мог, чтобы заместить троих отсутствующих.

После обеда Вики работала над своими заметками – впечатлениями о Карле Бьене, Фредерике Кляйнбайне, птицеводах, докторе, над новой группой следов, – а затем просто сидела, вспоминая прошедший день и приводя свои мысли в порядок. Сделать это было довольно сложно: у нее в голове накопилось множество всякой всячины и мало что укладывалось в стройную, логически выверенную цепь событий. Оперные арии, звучавшие где‑то в доме, мало могли ей в этом помочь, а причудливые обертоны, вносимые в исполнение парой молодых вервольфов, никак нельзя было назвать способствующими концентрации.