Ашурбанипал поднялся на самую большую колесницу, запряженную двойной квадригой и восемью могучими конями в позолоченных доспехах. Сам царь был одет в сверкающий позолотой шлем и финикийский панцирь, рядом с ним стояли четыре богатыря, четыре верных телохранителя.

Царь оглядел свою армию, махнул рукой – и тотчас вся эта масса людей, коней и колесниц в едином порыве бросилась вперед.

Ашурбанипал прекрасно понимал, что не сможет взять Вавилон с ходу, что ему предстоят долгие часы и дни осадных работ, изнурительные приступы под беспощадным солнцем, но он должен был показать этим бунтовщикам свою мощь, должен был продемонстрировать им непобедимую ассирийскую армию.

Войско стремительно приближалось к городским стенам. Царь уже отчетливо видел ворота, к которым неслась его колесница. Это были главные ворота Вавилона, ворота воительницы Иштар. Квадратные башни ворот облицованы красным и голубым глазурованным кирпичом, на левой башне изображен лев, на правой – вавилонский дракон. Ашурбанипал знал, что от этих ворот прямая, как стрела, дорога ведет прямиком к Эсагиле, главному вавилонскому святилищу, храму Бэла-Мардука.

Царь подумал, как было бы прекрасно, если бы эти ворота сейчас распахнулись и он, не оставляя своей колесницы, промчался бы по улицам потрясенного Вавилона к ступеням храма…

И тут, словно боги услышали его, створки ворот медленно разошлись, а затем и распахнулись, гостеприимно приглашая ассирийскую армию.

– Это ловушка! – выкрикнул возница, правивший царской колесницей, и натянул вожжи.

Царь и сам понял, что не к добру открываются ворота, но в запале скачки крикнул вознице, чтобы тот не останавливался, однако царскую колесницу уже обогнули со всех сторон, оттеснили назад. Другие колесницы одна за другой ворвались в ворота, едва не налетая друг на друга, – и когда Ашурбанипалу оставалось до ворот не больше ста локтей, тяжелые, окованные медью створки снова закрылись, отсекая большую часть колесниц от остальной армии.

Левое и правое крылья ассирийцев, как и было оговорено заранее, разошлись в стороны, охватывая город смертоносным кольцом, и только центральный отряд – точнее, то, что от него осталось, – остановился перед воротами Иштар.

Оттуда, из-за ворот, доносились звуки боя, крики раненых и умирающих.

Ашурбанипал представил, что там сейчас происходит.

Боевые колесницы, смертоносные и грозные на равнине, оказались стиснуты между двумя рядами городских стен, и теперь ассирийских воинов, как куропаток, расстреливали со стен лучники. Наверняка даже женщины Вавилона принимали участие в расправе, поливая воинов кипящей смолой и сбрасывая на них камни.

– Разбить ворота! – крикнул царь.

Его приказ передали по цепочке, и из-за рядов воинов выбежали сильные нумидийские рабы, катившие передвижной таран. Окованное медью бревно раскачали и ударили им в створки. Мощные ворота даже не шелохнулись. Надсмотрщик выкрикивал команды, щелкая бичом, и чернокожие рабы раз за разом били в ворота тараном, пот и кровь стекали по лоснящимся черным спинам – но ворота не поддавались. Наконец шум боя за стенами затих, должно быть, все ассирийцы погибли.

И почти сразу из-за ворот донесся другой звук – грозный, нарастающий гул.

– Господин, надо отходить! – выкрикнул возница и, не дожидаясь приказа, погнал царскую колесницу прочь от ворот, к холму, на котором стоял резервный полк.

Едва колесница удалилась на полет стрелы, ворота Иштар распахнулись.