– Что за весть? – спросил Ашурбанипал, неохотно откладывая глиняную книгу.

– Скверная весть, государь! Вавилон снова взбунтовался!

Ну вот, опять!

Прошло двадцать лет с последнего мятежа – и этот древний, надменный, беспокойный город снова поднял мятеж!

А все потому, что прежние ассирийские цари не решались довести дело до конца! Не решались стереть Вавилон с лица земли, как стирали они десятки, сотни других непокорных городов в Сирии и Эламе, в Урарту и Халдее! Почему этот надменный город не постигла судьба всех бунтовщиков? Потому что Вавилон – отец городов всей аккадской земли? Врата Богов, священный город? Пора с этим покончить! Городские стены разрушить, зачинщиков мятежа казнить или продать в рабство, а остальных… остальных вавилонян переселить в другой конец царства! Вырвать с корнями из родной земли, как вырывают сорную траву, и переселить куда-нибудь, допустим, на север, в горы рядом с царством Урарту… или в бескрайние болота юга…

А самое главное – забрать из Эсагилы, главного вавилонского храма, священную статую Бэла-Мардука и перевезти ее в Ниневию. Выстроить здесь подобающий храм, окружить божество преданными жрецами – и пусть вавилонский бог послужит славе ассирийского царя!

Ашурбанипал поднял взгляд и увидел, что Вади-Шамаш-Иддин все еще стоит на пороге, почтительно ожидая повеления.

– Собери всех моих военачальников – тех, кто сейчас в столице. Пусть готовят свои войска, я поведу их на Вавилон. Надменный город должен быть сокрушен, безжалостно сокрушен!

– Слушаю и повинуюсь, государь! – Вади-Шамаш-Иддин низко поклонился и так, не разгибаясь, вышел из царской библиотеки.

Ашурбанипал пришпорил своего коня и выехал на вершину холма.

Внизу перед ним открылся Вавилон. Стены его, облицованные глазурованным кирпичом, ослепительно сверкали в лучах восходящего солнца, на высоких башнях развевались многоцветные полотнища.

Ашурбанипал почувствовал странный трепет.

Ему приходилось осаждать или брать штурмом многие города – богатый Сидон, суровый Тайшебани, столицу Урарту, надменный Иерусалим, город упрямых иудеев. Но этот город… этот город – вместилище древних богов, одинаково священный для вавилонян и ассирийцев, город, откуда вышли и его предки.

Он понимал, что должен преодолеть этот трепет, это невольное почтение к великому городу. Вавилон, сердце мятежа, должен быть уничтожен, его стены нужно сровнять с землей.

К царю подъехали начальники полков, советники и приближенные. Они остановили своих коней чуть поодаль, ожидая приказаний.

– Спуститься с холма и выстроиться в боевой порядок! – приказал царь. – В центре – колесницы, я сам буду там. На правом крыле – меченосцы во главе с Шамш-уд-Карамом, на левом – копейщики…

– Позволь сказать, государь! – перебил его командир конницы. – Не следует ли нам дождаться подхода скифов?

– Как смеешь ты перебивать царя?! – Ашурбанипал побагровел, потянулся рукой к мечу, но тут же взял себя в руки, вспомнив, что выдержка удесятеряет силы воина. – Мы не станем ждать скифов. Вы ведь знаете этих варваров – на них ни в чем нельзя положиться! Они всегда опаздывают к сражению, но успевают к дележу добычи! Нет, мы начнем без них – и без них одержим славную победу! Бунтовщики не выдержат нашего удара, солнце еще не пройдет половины своего дневного пути, как мы ворвемся в ворота Вавилона!

Начальники полков почтительно выслушали царя и разъехались к своим частям. Через полчаса огромная армия уже спускалась с холма на равнину.

Раздавались отрывистые команды, щелкали бичи, ржали кони. Выстраивалась стройными рядами тяжелая кавалерия – могучие бородатые всадники в нагрудниках из нескольких слоев плотной ткани, обшитых медными пластинами.